Как изменилось все вокруг
(продолжение)

В другие города звонили только по каким-то особым случаям. А за границу звонить было некому – родственников за границей особо не было, а у кого и были, связь с ними поддерживать опасались. Во всяком случае, пока не начался выезд евреев в конце 60-х. У нас тогда не было уехавших родных, но уехали очень близкие друзья, однако мысли позвонить им не было. Я работал в «ящике» и при приеме на работу давал подписку «не вступать в сношения с иностранцами». За нарушение этого обязательства выгоняли с работы фактически с волчьим билетом. Те, кому опасаться было нечего, звонили. Тот же Высоцкий…

Телефонизация всей страны шла медленными темпами, даже в столицах. Так что множество людей долго еще не имели дома телефона, и если возникала необходимость позвонить в другой город, шли на переговорный пункт. Такие пункты действовали в почтовых отделениях.

Звонили и люди, приехавшие в чужой город в командировку или на отдых, - родным, любимым или на службу (в случае звонков на службу нужно было сохранить квитанцию, стоимость звонка возмещалась).

Сегодня, когда в любой момент можно позвонить кому угодно практически в какой угодно  уголок земли,  достав из кармана смартфон и нажав пару виртуальных кнопок,  трудно даже представить себе, какие с какими сложностями были связаны такие звонки во времена моей молодости.  

Юрий Олеша в «Записках драматурга» писал о несколько иных изменениях, произошедших в жизни на его памяти. О том, что финальная ремарка в пьесе Чехова «Иванов» такова: «Иванов … отбегает в сторону и застреливается». И все, и у читателей/зрителей того времени никаких вопросов о том, откуда револьвер. Пошел в магазин и купил. А перед тем, как идти на свадьбу – достал из ящика и сунул в карман. А на свадьбе застрелился. Если что и есть необычное в этой ситуации, то, во всяком случае, не сам факт наличия револьвера.  В советское же время ситуация в корне изменилась, и, как пишет Олеша, можно целый акт пьесы посвятить тому, где и как герой достал пистолет.

Не знаю, следует ли считать невозможность свободно купить пистолет улучшением или ухудшением жизни, такая оценка зависит от взглядов человека. Да и к развитию телефонной связи можно относиться по-разному. Еще в детстве запомнилась мне фраза из одной книжки: «Телефон убил эпистолярный жанр». И в повседневной жизни, и в литературе. А это жалко. Я любил писать письма с самых ранних лет. А писать ручкой совсем не то же самое, что стучать по клавиатуре, чтобы набрать письмо, отправляемое по электронной почте. Выражать свои чувства на бумаге легко, а на экране компьютера – сложно, если вообще возможно. А что касается литературы, то можно ли представить себе эпистолярный роман из современной жизни, состоящий из эсэмэсок?  А я люблю эпистолярные романы, «Опасные связи» Шодерло де Лакло и «Мартовские иды» Торнтона Уайлдера  входят в число моих любимых книг.

Но против прогресса не попрешь, да и возможность  позвонить друзьям и родным в любой момент, да еще и бесплатно, это, конечно, здорово. К этой теме я еще вернусь.

Если вернуться к вопросам драматургии, то можно вспомнить, что сценки, связанные с междугородними разговорами  из переговорных пунктов, не раз возникали в кинокомедиях. Выглядело все это так. Приходишь на почту, встаешь в очередь к окошечку (окошечко на обычной почте всегда было только одно, и очередь была всегда), заказываешь разговор, платишь деньги и садишься (если есть свободное место) ждать своей очереди. На почтах почему-то было жарко и душно в любое время года и при любой погоде. Ждать приходилось подолгу. Наконец слышишь противный голос из репродуктора: «Урюпинск, третья кабина». Идешь в кабину, в которой было еще душнее, чем на почте в целом, и почему-то практически всегда пахло какой-то непонятной гадостью, и начинаешь разговор.  Все разговоры были примерно одинаковы (об этом можно было судить, поскольку, пока сидишь в очереди, наслушаешься, как общаются по телефону другие). Если отбросить мелкие индивидуальные детали, все разговоры состояли из вопроса: «Ты меня хорошо слышишь?» и ответа «Я тебя плохо слышу». Все это на пределе возможностей голосовых связок, в бессознательной надежде, что собеседнику так будет лучше слышно, так что разговор был слышен на всю почту даже при закрытой двери кабины. А кабин в больших почтовых отделениях было несколько, и вопросы-ответы в разных кабинах не совпадали по фазе, так что в помещении стоял постоянный шум (в старые времена в театре, чтобы создать шум толпы за сценой, ставили группу статистов, которые повторяли вразнобой «Что говорить, коли нечего говорить).  Таких комических сцен было в кино немало. Но это были проходные сцены, просто для смеха. Почему-то никто вроде не додумался использовать эту ситуацию для завязки целого сюжета. А ведь хорошая идея – герой приходит, чтобы позвонить своей невесте, героиня – чтобы позвонить жениху, они знакомятся в долгой очереди , и это знакомство переворачивает их жизни. Идея универсальная, годится и для комедии, и для драмы. Но я такого в кино ни разу не видел.