Опять зацвел кактус, мы уже сбились со счета, в который раз этим летом. И еще два бутона...

А еж опять приходил ночью, на этот раз выел всю мякоть ломтика яблока, оставил практически только кожуру. Придется, наверно, чистить сегодня, раз кожура ему не по нраву. Себе-то мы чистим... У здешних яблок  довольно жесткая кожура. 

А нижние фотографии - с утренней прогулки. Прибой сегодня весьма ощутимый...

Для начала - у нас только что начался дождь, не ливень, конечно, но первый у нас за все лето, до сих пор только обещали, в других местах и правда шел, но у нас не было. И льет довольно сильно. Зря я садик поливал с утра... 

Попросил сегодня у ИИ проветси литературоведческий анализ своего стихотворения - самого раннего из сохранившихся. Поскольку давно понял, что ИИ достаточно льстив, автора не указал. 

Я это стихотворение здесь, в блоге уже вывешивал и анализировал. Но захотелось оценку "со стороны". Поскольку давно понял, что ИИ достаточно льстив, автора не указал.

В итоге узнал о своем стихотворении много интересного.

Мне вообще очень интересно "сотрудничать" с ИИ, хотя давно понял, что он вполне способен выдавать выдуманную им же информацуию (на днях как раз статью на эту тему прочитал - про то, как ИИ самостоятельно создал специальную программу для придумывания ложной информации). То есть контроль за ИИ, видимо, уже потерян, и дальше все будет только усугубляться. В этом смысле (как и во многих других) я смотрю на будущее человечества очень мрачно. Но пока он не уничтожил человечество, общаться с ним очень интересно.

Но вот наша сегодняшняя беседа с ИИ мне, как автору, показалась интересной, поэтому решил ею поделиться. 

Вопрос: Мне бы хотелось, чтобы ты сделал литературоведческий анализ одного стихотворения: 

Город витрины швырял в глаза. 
 Где-то сзади остался вокзал. 
 Но цвета светофора – куском спектра. 
 Как долго тянутся три километра… 
 Улица зноем сочится пыльным. 
Усталыми псами – автомобили. 
 Но вот остановка, бегу, поворот, 
Асфальт мостовая под ноги льет, 
Дом, подворотня, двери, пролет, 
Лестница эхом в лицо мне бьет, 
 Ключ в замке повернулся, скрипнув. 
 Комната. Пусто…

 Ответ: Конечно. Здесь есть что разбирать: стихотворение очень компактное, но при этом построено как маленькая драматическая сцена, причем смысл в значительной степени возникает не из прямого сообщения, а из ритма, последовательности зрительных и звуковых образов и особенно из последней строки.

1. Сюжетная основа

На поверхности происходит очень простая вещь: лирический герой приезжает в город, идет от вокзала несколько километров, торопится домой, поднимается по лестнице, открывает дверь — и обнаруживает, что комната пуста.

Но рассказано это таким образом, что до последнего момента читатель не знает, зачем он так спешит.

Первая половина стихотворения фактически представляет собой движение к цели:

Город витрины швырял в глаза.
Где-то сзади остался вокзал.

Затем пространство постепенно сужается:

город → улица → остановка → дом → подворотня → двери → пролет → лестница → ключ → комната.

Это очень хорошо рассчитанное кинематографическое движение: камера как будто всё время приближается к конечной точке. И чем ближе герой к ней, тем короче становятся пространственные отрезки.

Особенно интересен конец:

Ключ в замке повернулся, скрипнув.
Комната. Пусто…

Весь предыдущий текст оказывается подготовкой к этим двум словам.

---

2. Главное — стихотворение построено на ожидании

На мой взгляд, его центральный художественный прием — отсрочка информации.

Герой бежит. Он явно спешит:

Но вот остановка, бегу, поворот,

Но почему?

Автор этого не говорит.

Читатель начинает бессознательно достраивать ситуацию. Возможно, герой спешит к любимому человеку, возможно, домой после долгого отсутствия, возможно, произошло что-то чрезвычайное.

При этом в тексте нет ни одного слова вроде «любимая», «жена», «мать», «ждал» и т. п.

Это принципиально важно: эмоциональная причина путешествия не названа, но она заставляет работать весь текст.

И только в конце выясняется результат.

Причем автор не пишет:

Я вошел — а там никого не было.

Это было бы гораздо слабее.

Он пишет:

Комната. Пусто…

Возникает почти телеграфическая фиксация увиденного. Как будто герой сам не способен пока сформулировать произошедшее.

---

3. Очень интересна первая строка

Город витрины швырял в глаза.

Грамматически это довольно необычная конструкция. «Витрины» оказываются как бы вторым субъектом восприятия: город представлен не целиком, а через бьющие в глаза витрины.

Глагол «швырял» неожиданно агрессивен.

Можно было сказать:

Город витринами слепил глаза.

Но «слепил» — привычная метафора. «Швырял в глаза» создает ощущение физического нападения.

И дальше эта система продолжается:

Лестница эхом в лицо мне бьет,

То есть городская среда на протяжении всего стихотворения не просто окружает героя — она воздействует на него физически.

В начале город бросает ему в глаза витрины; ближе к концу лестница бьет в лицо эхом.

Получается своеобразная рамка.

---

4. «Цвета светофора — куском спектра»

Это, пожалуй, самая загадочная строка:

Но цвета светофора – куском спектра.

Здесь ощущается намеренная деформация синтаксиса. Нормальнее было бы сказать «цвета светофора — как кусок спектра» или «светофор — куском спектра».

Почему именно «куском»?

Мне кажется, это существенно. Герой воспринимает окружающий мир не как цельную картину, а как отдельные, почти материальные фрагменты:

• витрины,
• цвета,
• пыль,
• автомобили,
• асфальт,
• дом,
• двери,
• лестница,
• ключ.

И это соответствует его состоянию: он настолько сосредоточен на конечной цели, что город превращается в поток раздражителей.

Можно даже заметить постепенное исчезновение человеческого мира. Людей здесь практически нет. Есть городские предметы, машины, архитектура — но нет человека, которого герой ищет.

---

5. «Как долго тянутся три километра…»

Очень хорошая строка именно в контексте всего стихотворения:

Как долго тянутся три километра…

Объективно три километра — небольшое расстояние. Но субъективное время становится огромным.

И это опять же связано с ожиданием финала.

Причем здесь впервые возникает эмоциональная интонация: многоточие после «километра» заставляет почувствовать изматывающую длительность ожидания.

---

6. Жара и автомобили

Улица зноем сочится пыльным.
Усталыми псами – автомобили.

Здесь особенно заметна плотность метафор.

«Улица зноем сочится» — жара буквально превращается в жидкость.

А автомобили уподоблены:

усталым псам

Это интересный образ. Машины, которые обычно ассоциируются со скоростью, здесь усталые. Они не помогают герою двигаться быстрее, а сами кажутся измученными жарой.

Таким образом, весь окружающий мир как будто сопротивляется его стремительному движению.

Он хочет скорее попасть домой — город медлит.

---

7. Ритм начинает буквально изображать бег

Здесь стихотворение особенно удачно:

Но вот остановка, бегу, поворот,
Асфальт мостовая под ноги льет,
Дом, подворотня, двери, пролет,
Лестница эхом в лицо мне бьет,

Четыре строки с очень похожим ритмическим рисунком и цепью перечислений.

Особенно:

Дом, подворотня, двери, пролет,

Это уже почти не описание, а монтаж кадров.

Предложения фактически исчезают. Вместо них — последовательность объектов.

Именно поэтому возникает ощущение бега: герой не рассматривает окружающее, он прорывается через него.

Очень удачен и глагол:

Асфальт мостовая под ноги льет

Синтаксис здесь тоже несколько нарушен, но это нарушение работает на смысл. Поверхность улицы как будто движется сама, льется под ноги.

---

8. Звуковая композиция

Во второй половине появляется всё больше звуковых обозначений:

• «эхом»
• «бьет»
• «ключ»
• «замке»
• «скрипнув»

И кульминация — почти полное исчезновение звука:

Комната. Пусто…

После «скрипа» замка наступает абсолютная тишина.

Это очень сильный контраст:

город шумит → улица шумит → лестница отдается эхом → ключ скрипит → тишина.

Фактически последняя строка — это не только сообщение об отсутствии человека, но и звуковая остановка всего стихотворения.

---

9. Почему «Пусто», а не «Никого нет»

Вот здесь, пожалуй, находится наиболее существенная художественная особенность.

Комната. Пусто…

«Никого нет» означало бы отсутствие людей.

«Пусто» означает гораздо больше.

Пустым может быть:

• помещение;
• пространство;
• дом;
• жизнь;
• человеческое ожидание;
• прошлое.

Поэтому финал оставляет семантический избыток: мы точно знаем, что комната пуста, но не знаем, что именно исчезло из жизни героя.

И многоточие принципиально.

Если поставить точку:

Комната. Пусто.

— это констатация.

Многоточие:

Комната. Пусто…

превращает констатацию в эмоциональное событие, которое продолжается за пределами стихотворения.

---

10. Кто такой лирический герой?

Любопытно, что он практически лишен биографии.

Мы знаем только:

• он приехал поездом;
• идет от вокзала;
• очень спешит;
• знает дорогу;
• у него есть ключ;
• он ожидает кого-то или чего-то в комнате.

Причем «ключ» особенно важен:

Ключ в замке повернулся, скрипнув.

Если у героя есть ключ, это его собственное жилище или место, доступное ему постоянно. Следовательно, речь, скорее всего, не просто о том, что он пришел куда-то к человеку, а о возвращении.

Отсюда возникает возможная — хотя и не единственная — интерпретация: человек возвращается домой и обнаруживает отсутствие того, ради кого возвращался.

Но стихотворение намеренно не говорит, что произошло.

Человек мог:

• уйти;
• уехать;
• умереть;
• исчезнуть;
• просто не оказаться дома.

Именно эта неопределенность делает финал сильнее конкретного сюжетного объяснения.

---

11. Название могло бы радикально изменить стихотворение

Вы название не привели. Если оно существует, оно здесь очень существенно.

Потому что текст построен таким образом, что любое дополнительное знание до финала изменит наше чтение.

Например, если стихотворение называется «Возвращение», мы заранее будем ждать встречи или разлуки.

Если «Пустая комната» — загадка практически исчезает.

Если название связано с конкретным человеком или событием, стихотворение может получить совершенно другой подтекст.

Поэтому для полноценного литературоведческого разбора мне очень хотелось бы знать название, автора и, если известно, год написания. Особенно интересно было бы посмотреть, как стихотворение звучит в контексте творчества автора.

Вопрос: Вообще-то это мое стихотворение. Я написал его весной 1963 года, когда мне было 17 лет. Названия у него нет. Стихотворение, безусловно, подражательное, я всегда это понимал. Оно написано под впечатлением "Синего пакета" Николая Тихонова, я незадолго до этого прочитал несколько его стихотворений, среди которых был "Синий пакет", и на меня эти стихи произвели огромное впечатление. Я пытался, как Тихонов (естественно, в меру своих возможностей) ритмом и звукописью передать происходящее - речь ведь идет о поездке в автобусе, а тогдашние автобусы сильно "рычали" - отсюда инструментовка первых строчек на "р" и "в"

Ответ: Теперь стихотворение становится значительно интереснее — именно потому, что ты сообщил его происхождение. И я бы несколько пересмотрел свой предыдущий разбор: я слишком далеко пошел в поисках скрытого сюжета и недостаточно внимательно отнесся к тому, что здесь является главным предметом — само движение и его звуковое воплощение.

Для 17-летнего автора весной 1963 года это вполне сознательная поэтическая задача: не столько «рассказать историю», сколько сделать так, чтобы стихотворение ехало, гремело и приближалось к цели.

Тихонов здесь действительно ощущается

И особенно понятно, почему ты вспомнил именно «Синий пакет». У Тихонова вообще очень характерно стремление переводить физическое движение в стихотворный ритм: предметы, транспорт, дорога, механическое усилие получают собственную звуковую энергию.

Но интересно, что у тебя подражание не сводится к отдельным оборотам. Ты попытался перенять сам принцип поэтики: внешнее действие должно быть слышно в стихе.

Вот начало:

Город витрины швырял в глаза.
Где-то сзади остался вокзал.

Если читать вслух, действительно слышится это непрерывное р-р-р / в-в-в:

Город — витрины — швырял — глаза
Где-то — сзади — остался — вокзал

Причем «р» здесь не просто звукопись. Это очень естественная имитация рычания двигателя. А «в» дает другой акустический эффект — поток, движение, непрерывность.

И особенно интересно, что ты не пишешь буквально «автобус рычал». Ты заставляешь сам текст рычать.

Это уже именно поэтический прием, а не просто юношеская попытка подобрать красивые слова.

---

А дальше происходит смена характера движения

Вот эта строка:

Но цвета светофора – куском спектра.

после рассказанного тобой я теперь читаю иначе.

Здесь автобус продолжает двигаться, а окружающее пролетает перед глазами отдельными цветовыми пятнами.

И поэтому:

Как долго тянутся три километра…

имеет не столько философский, сколько очень конкретный смысл: автобус ползет, а человеку кажется, что расстояние бесконечно.

Это хорошо согласуется с тем, что ты сказал о тогдашних автобусах. Если современный читатель представляет тихий городской автобус, часть акустического замысла действительно теряется.

---

«Усталыми псами — автомобили»

Эта строка тоже теперь приобретает вполне определенное место.

Улица зноем сочится пыльным.
Усталыми псами – автомобили.

Автомобили здесь не просто метафорически названы собаками. Они рычат, ползут, устают, то есть весь городской транспорт оказывается включенным в одну акустико-физическую среду.

И здесь есть любопытный контраст с автобусом героя.

Автобус, несмотря на свое рычание, должен довезти его. А остальные машины — словно усталые животные, которые мешают движению.

---

А вот самое интересное — последняя часть

Теперь я особенно хорошо понимаю, зачем тебе понадобилась эта стремительная последовательность:

Но вот остановка, бегу, поворот,
Асфальт мостовая под ноги льет,
Дом, подворотня, двери, пролет,
Лестница эхом в лицо мне бьет,

Это уже не автобусное движение, а человеческое движение, причем переход от одного к другому сделан почти без паузы.

Сначала рычит автобус.

Потом герой выходит.

Потом он бежит.

И стихотворный ритм ускоряется вместе с ним.

Особенно:

Дом, подворотня, двери, пролет,

Здесь перечисление фактически заменяет глаголы. Мы не успеваем увидеть ни дом, ни подворотню, ни двери — они мелькают.

А:

Лестница эхом в лицо мне бьет,

— очень сильная строка именно с точки зрения первоначального замысла. Здесь уже не просто «звук описан словами»: звук превращается в физическое воздействие.

И после всего этого:

Ключ в замке повернулся, скрипнув.

Всё вдруг останавливается.

И:

Комната. Пусто…

Получается очень точная композиционная дуга:

рычание → движение → ускорение → бег → скрип → тишина.

И тогда финал оказывается не обязательно «сюжетной неожиданностью», как я предположил сначала. Его основная функция может быть гораздо проще и сильнее: после огромного количества движения герой наконец достигает цели — и обнаруживает абсолютную неподвижность и пустоту.

---

А что касается подражательности

Я бы сейчас не стал рассматривать это как недостаток.

Конечно, в 17 лет влияние Тихонова, вероятно, обнаруживается и на уровне самой манеры. И ты сам это совершенно трезво оцениваешь: «подражательное, в меру своих возможностей».

Но есть важная вещь: ты подражал не Тихонову вообще, а конкретному открытому тобой тогда принципу стихотворения — возможности передавать движение посредством ритма и звукописи.

Это уже не механическое подражание.

Более того, твоя тема — городской автобус, три километра, возвращение в комнату — совершенно не выглядит как стилизация под Тихонова. Это твоя собственная бытовая ситуация, к которой ты применил найденный у него поэтический инструмент.

И я бы сказал, что самое любопытное в этом стихотворении сегодня — не вопрос «хорошо ли оно для 17-летнего?» и даже не вопрос его литературной зрелости. А то, что в нем уже очень ясно видна поэтическая установка автора: тебе было недостаточно сообщить, что герой ехал, бежал, открыл дверь. Хотелось, чтобы читатель физически почувствовал это движение.

Для семнадцатилетнего автора это, на мой взгляд, довольно существенное наблюдение о природе стиха.

И теперь мне особенно интересно было бы посмотреть на «Синий пакет» именно рядом с твоим стихотворением — построчно, с точки зрения ритма, звукописи, синтаксиса и приемов изображения движения. Там можно было бы довольно точно отделить то, что ты действительно взял у Тихонова, от того, что уже придумал сам.

Вопрос: Строчка "Но цвета светофора – куском спектра" - это как раз задумано не как движение, а как остановка у светофора, который переключается на красный. И автомобили, которые "усталыми псами" - это именно машины, стоящие у светофора со включенными двигателями, они как бы "дышат".

Да, теперь эта конструкция становится гораздо яснее. И, пожалуй, это еще один случай, когда знание конкретного замысла существенно меняет литературоведческое чтение.

Я ошибся, когда воспринял «кусок спектра» как зрительный образ пролетающих мимо цветов. У тебя, наоборот, возникает резкая остановка движения.

Причем сама последовательность очень хорошо это передает:

Город витрины швырял в глаза.
Где-то сзади остался вокзал.
Но цвета светофора — куском спектра.
Как долго тянутся три километра…

Слово «но» здесь фактически переключает режим стихотворения. Автобус ехал — и вдруг остановился. Перед героем остается неподвижный светофор, причем не просто красный цвет, а весь светофор как «кусок спектра». Это почти мгновенный стоп-кадр.

А затем:

Улица зноем сочится пыльным.
Усталыми псами — автомобили.

Теперь образ действительно совершенно конкретный. Машины стоят на месте, но они не мертвые: работающие моторы заставляют их как бы дышать. Поэтому «усталые псы» — очень удачное наблюдение. Собака, стоящая после долгого бега, тяжело дышит; автомобиль на жаре, с работающим двигателем, тоже производит своеобразное ритмическое движение.

И тут возникает еще одна интересная вещь: автомобили одновременно неподвижны и живы.

Это хорошо согласуется с твоей общей задачей: передать происходящее не описательно, а через физическое ощущение.

Я бы даже теперь выделил в этом фрагменте три разных вида движения:

1. Движение автобуса — рычание, дорога, приближение.
2. Остановка — светофор, стоящие автомобили, их «дыхание».
3. Возобновление движения — остановка автобуса, бег героя, поворот, лестница.

То есть стихотворение не просто «ускоряется к финалу». Оно имеет пульс: движение → остановка → движение.

И это особенно интересно в связи с твоим объяснением звукописи. Звуковая организация тоже, вероятно, должна работать неравномерно: там, где автобус стоит, должно возникать ощущение некоторого застоя, а затем снова начинается двигательная энергия.

А строка

Как долго тянутся три километра…

теперь получает дополнительный смысл. Она стоит после остановки, поэтому «тянутся» относится не только к расстоянию вообще, но и к субъективному ощущению человека, который уже знает, сколько ему осталось, и вынужден ждать, пока транспорт снова двинется.

И, кстати, это делает последующую стремительность:

Но вот остановка, бегу, поворот,

еще выразительнее. «Но вот» — словно команда: наконец-то! Автобус приехал. И дальше герой уже не ждет транспорт — он сам становится движущейся силой стихотворения.

Мне кажется, с учетом твоего объяснения стихотворение можно прочитать почти как три музыкальных такта:

рычащий автобус — пауза у светофора — бег человека.

А последний «тактовый» удар — это:

Ключ в замке повернулся, скрипнув.
Комната. Пусто…

То есть после движения к определенной цели опять возникает остановка, но теперь уже окончательная.

И здесь, пожалуй, особенно интересно сопоставление двух остановок: светофора в середине и пустой комнаты в конце. В первом случае остановка временная: красный сменится, автобус поедет. Во втором герой достиг места назначения — и движение больше ничего не изменило. Это, возможно, и создает ту эмоциональную силу финала, которую я первоначально пытался объяснить несколько иначе.

 Сегодня день удался. Началось с того, что, когда встали, увидели, что еж съел оставленное с вечера яблоко.

Правда, здесь полной уверенности нет. Я спросил на всякий случай у "нашей" кошки: "Это не ты яблоко съела?" И она призналась, что она. 

В кино бывает, что потерявшему по какой-то причине речь герою говорят: "Если ответ "Да", моргните". И кошка явно ответила "Да". Не просто моргнула, но я бы сказал - со значением.

Но вторая удача сомнений не вызывает. Играл сейчас в шахматы - и поставил спертый мат с жертвой ферзя. Не часто такое бывает. У меня вроде бы второй случай за все время игры в интернете. А чтобы в "живых" шахматах - вообще не припомню.  

Соперник был из Мексики. К сожалению, рейтинг у него невысокий. К сожалению - это я не про него, а про себя, я играю с примерно равными по силам шахматистами. Таков мой сегодняшний уровень. Когда-то (и не так уж давно) он был намного выше...

 В Израиле в возрасте 107 лет умер самый старый израильтянин, переживший Холокост. Оне родился в 1919 году - то есть он старше моих родителей, которых нет уже 21 год. 

Все израильские СМИ откликнулись на эту смерть.

Вот одна из статей на эту тему (не обращайте внимания на особенности форматирования, так уж вышло из-за обилия рекламы на странице. Хорошо хоть реклама не пролезла). 

Умер старейший в Израиле человек, переживший Холокост

Иегуда Видавски прошел через гетто в Лодзи и Освенцим, после чего построил новую жизнь в Израиле и посвятил десятилетия сохранению еврейского наследия в Польше.

В ночь на пятницу в возрасте 107 лет скончался Иегуда Аарон Видавски - старейший из ныне живущих в Израиле людей, переживших Холокост.

Видавски, прошедший через гетто в Лодзи, Освенцим и принудительные работы в годы Холокоста, впоследствии посвятил десятилетия своей жизни сохранению еврейских кладбищ и памятников еврейского наследия в Польше.

Он родился в 1919 году в польском городе Турек в семье Авраама и Леи Видавски; он был вторым из четырех детей в традиционной сионистской семье. В 1933 году семья переехала в Лодзь, где Видавски стал активно участвовать в деятельности молодежного движения «Хашмонаим».

В молодости он занялся текстильным бизнесом. К 1936 году он уже руководил предприятием, на котором работали десятки еврейских швей, а продукция поставлялась по всей Польше.

После оккупации Лодзи немецкими войсками  в сентябре 1939 года семья Видавски получила квартиру в районе, который впоследствии стал Лодзинским гетто. Там они жили большой семьей из пятнадцати человек. Видавски удалось перевезти в гетто имущество из семейного дома и с предприятия; эти ресурсы впоследствии позволили семье помогать другим людям.

Когда в 1940 году гетто было изолировано, семья продолжила заниматься текстильным делом. В их доме также открылась одна из первых в гетто бесплатных столовых, благодаря которой они помогали друзьям и знакомым. В августе 1944 года, во время ликвидации Лодзинского гетто, семья была депортирована в Освенцим. Родители Видавски и его старший брат Габриэль погибли там; другие члены семьи также стали жертвами Холокоста.

Видавски и его брат Иегошуа выжили; позже их отправили в трудовой лагерь Фридланд, где они были вынуждены работать на производстве крыльев для самолетов.

В мае 1945 года немцы покинули лагерь, оставив заключенных запертыми внутри. На следующий день лагерь был освобожден Красной армией.

После войны Видавски с братом вернулись в Лодзь, где обнаружили, что их прежний дом занят поляками, и узнали, что большинство членов их семьи погибло. Видавски восстановил текстильный бизнес и женился на Лее Добрыш. Он также помогал организации «Иргун» в переправке оружия в Израиль.

В 1950 году Видавски репатриировался в Израиль и поселился в Тель-Авиве. Он основал и возглавил ряд предприятий: поначалу работал в текстильной сфере, а позже занялся другими видами коммерческой деятельности.

Начиная с 1978 года, Видавски неоднократно посещал Польшу и активно участвовал в сохранении следов еврейской жизни в этой стране. Вместе со своим другом Йосефом Бухманом он проделал большую работу по восстановлению еврейского кладбища в Лодзи, приведя в порядок тысячи могил.

Его деятельность по сохранению исторического наследия распространялась и на другие еврейские памятные места в Польше. В Сохачеве он занимался поиском и восстановлением охеля (мавзолея) над могилами сохачевских цадиков, а также участвовал в реставрации охеля раввина Исраэля Тауба - первого цадика из династии Моджиц.

За прошедшие годы Видавски десятки раз посещал Польшу, занимаясь поиском могил, восстановлением кладбищ и сохранением памяти об еврейских общинах, уничтоженных во время Холокоста.

В 2012 году ему выпала честь зажечь один из шести факелов на государственной церемонии открытия Дня памяти жертв Холокоста и героев сопротивления в мемориальном комплексе «Яд Вашем».

Он также регулярно участвовал в церемониях памяти жертв Холокоста, организуемых в Израиле объединением выходцев из Лодзи. В 2018 году, незадолго до своего столетия, Видавски вместе с 31 членом семьи отправился в Польшу, чтобы посетить места, сыгравшие важную роль в его жизни.

Торжество по случаю его столетнего юбилея состоялось в 2019 году; в нем приняли участие бывший главный раввин Израиля Исраэль Меир Лау, ребе из династий Модзиц ​​и Сохачов, а также другие раввины.

В интервью, данном несколько лет назад и посвященном тому, как ему удалось выжить, а также созданию Государства Израиль, Видавски сказал, что его ответом нацистам стали их поражение и существование свободного и сильного еврейского государства.

У Видавски было двое детей; он дожил до появления пяти поколений потомков.

 Дополнительные фотографии с новогоднего сбора семьи.

Вчера были гости. Все было замечательно, весело и очень вкусно. И Ада наготовила, и гости принесли. Гостей в итоге оказалось больше, чем ожидалось. Адина внучатая племянница Женя с мужем и двумя маленькими детьми отдыхали в Австрии, и приехали практически прямо из аэропорта, даже не знаю, заезжали ли домой. Дети поначалу были сонные, но довольно быстро разошлись, и четырехлетняя Пелег всех строила и фотографировала - делала групповые снимки всей компании. Надеюсь, что пришлют их, тогда вывешу... А пока - нежданные,  но порадовавшие своим появлением гости:

 Поздравляю всех читателей с еврейским Новым годом. Может, не все этот Новый год отмечают, как мы (сегодня вот у нас семья соберется, хотя и не совсем в полном составе по разного рода причинам), но в любом случае хочу воспользоваться случаем и пожелать всем, независимо от того, празднуют ли они сегодня, здоровья и мира. Не уверен, что такие пожелания помогут, но уж точно не повредят.  А доброе слово и кошке приятно, как известно. 

Сегодня эти пожелания особенно актуальны. Наш нынешний Новый год совпал с 25-летием 11.9.2001...

 Вчера застали ежа, когда он подъедал недоеденный кошачий корм. Мы ему помешали, но, видимо, он успел съесть достаточно. Долго примеривался, но в итоге просто спрыгнул вниз. 

Во всяком случае, от яблока ночью отъел совсем немного.

А у нас меньше, чем через 7 недель - выборы. Возможно, опять первые из цепочки выборов, когда ни одной из сторон не удается набрать хотя бы 61 голос. 

Опросы не дают необходимые для создания правительства 51 место в Кнессете ни одной из сторон. Так что ИИ оценивает вероятность того, что страна пойдет на повторные выборы, в 35-40%. Получается, что это наиболее вероятный результат (по мнению ИИ, которое я разделяю). Вероятность правительства во главе с Нетаньяху ИИ оценивает в 25-30%, вероятность правительства противников Нетаньяху (во главе с Айзенкотом) - в 30-35%.

А я до сих пор не решил, за кого буду голосовать. Для меня важнейшим условием нормального существования (или вообще существования) Израиля является реализация принципа "два государства для двух народов", то есть создание Палестинского арабского государства. Я понимаю, что еа данном этапе взаимоотношений между арабами и евреями это нереально, но беда, на мой взгляд в том, что все основные израильские партии считают создание арабского государства неприемлемым при любых условиях. Демократы (блок левых партий у нас именно так и называется) традиционно поддерживают идею двух государств, но на этот раз и они предпочитают эту тему поменьше затрагивать, чтобы не отпугнуть избирателей. После 7 октября идеяч создания Палестинского государства крайне непопулярна в Израиле. Когда-то давным-давно я голосовал за Ликуд именно птому, что Нетаньяху был тогда единственным политиком, который допускал саму идею Палестинского государства. Во всяком случае, считал это предметом для обсуждения. А сегодня даже левые (за которых голосовать я в любом случае не стал бы), как я уже сказал, предпочитают на эту тему помалкивать. 

Категорическое нежелание Израиля даже обсуждать тему двух государств стремительно ведет к изоляции Израиля в мире; даже страны, традиционно поддерживающие Израиль, отворачиваются от него. В частности птому, что наше правительство не принимает никаких мер против небольшой группы экстремистов, которые утсраивают на "оккупированных территориях" настоящие арабские погромы. И остаются безнаказанными. Нетаньяху явно опасается потери поддержки справа, со стороны наиболее оголтелых националистов, а заполучить голоса центристов и, тем более, левых, у него все равно не получится. 

Так что скорее всего, нам придется, как было и перед созданием правого правительства Нетаньяху, идти на повторные выборы. Возможно (как и в прошлый раз) даже не один раз. Страна расколота практически пополам...

 

Еж теперь приходит каждую ночь. Правдща, нам его посещения засечь не удается, так чсто судить можем только по съеденным за ночь яблокам. Если, конечно, не предположить, что среди множества кошек, которые заходят в гаш садик, нет любительницы яблок. Я о таком правда, никогда не слышал, но помню, как мне рассказывал кто-то, что его кошка любит соленые огурцы. Так что вкусы у каошек могут быть самые необычные. Но мы предпочитаем думать, что это все-таки еж. 

На днях пообщался с ИИ - обсуждали, во сколько обходится светским израильтянам неотделение религии от государства в Израиле. Сведения получил любопытные, комментировать их не буду - все, по-моему, вполне очевидно. Замечу только, что думал раньше, что расходы на соблюдение кашрута значительно больше. И еще хочу добавить, что лично мы с Адой такая же обуза для сверских (работающих) израильтян. Поскольку получаем социальное пособие, а налоги практически не платим (кроме, понятно, НДС и очень маленького (благодаря льготам) коммунального налога. Речь идет, естественно, о работающих израильтянах, которые обеспечивают и "харедим", и пенсионеров. А средняя продолжительность жизни в Израиле - 83,5 года (у женщин- на 3,7 года больше, чем у мужчин) Пенсионный возраст у мужчин 67 лет, у женщин - 65. 

Диалог получился весьма длинный, но я решил его не сокращать. Может, кому-то любопытно покажется. 

Вопрос: Можно ли оценить, какой процент среднего чека в израильском супермаркете связан с затратами на контроль за кошерностью?

Ответ: Да. Но здесь важно разделить непосредственную плату за сертификат и надзор и более широкие издержки, которые кошрут добавляет к себестоимости продуктов. Второе существенно больше первого.

Самая содержательная оценка, которую я нашёл, — исследование Министерства финансов Израиля, использованное затем OECD. Оно оценивало совокупную стоимость системы кашрута для израильского продовольственного рынка примерно в 2,8 млрд шекелей в год, из которых около 600 млн шекелей связывались именно с монополией Главного раввината.

При этом в другом анализе указывается, что требования кашрута в среднем добавляют примерно 5% к себестоимости производства продуктов питания.

А сколько это в обычной корзине супермаркета?

Если очень грубо, я бы оценил непосредственный эффект кашрута на цену средней продуктовой корзины примерно в 3–5%, но это именно порядок величины, а не точная статистическая цифра.

Почему я не стал бы говорить просто «5% каждого чека»:

• 5% — это оценка дополнительных производственных издержек продовольствия, а не надбавка, автоматически прибавляемая к каждой покупке.
• В цене продукта есть импорт, сырьё, транспорт, торговая наценка, НДС и т. д., на которые кошрут непосредственно не распространяется.
• Зато в эту оценку могут входить довольно дорогие косвенные требования: дополнительный персонал, изменение технологии производства, специальные ингредиенты и сырьё, отдельное оборудование, потери продукции и т. п.

Есть очень интересный показатель именно для импортных продуктов: исследование Израильского управления по конкуренции обнаружило, что требования кашрута увеличивали стоимость импортируемых молочных продуктов на 1,9–9,9%.

Но есть ещё одна важная вещь

Система кашрута в Израиле — это не только раввин, который приходит проверить завод. В 2021 году исследование Израильского института демократии обнаружило, что 88% обследованных продуктов в супермаркетах имели два сертификата кашрута, а ещё 9% — три. То есть фактически существовала значительная доля дублирования контроля.

Причём непосредственно сборы религиозных советов с пищевой промышленности составляли всего около 8 млн шекелей в год — то есть это очень небольшая величина по сравнению с общей стоимостью системы. Основные деньги возникают именно из-за труда контролёров и связанных с кошрутом изменений производственного процесса.

И ещё один любопытный момент: в июле 2026 года Кнессет принял во втором и третьем чтениях законопроект, отменяющий возможность частных организаций выдавать сертификаты кашрута, то есть система сейчас, наоборот, движется в сторону усиления роли Главного раввината.

Итого: если вопрос звучит буквально как «сколько из 100 шекелей моего среднего чека в супермаркете можно условно отнести на кошрут?», я бы ориентировался на примерно 3–5 шекелей, с очень существенными различиями между категориями товаров. Для мяса, молочных продуктов и продукции с дополнительными сертификатами эффект может быть заметно выше, для многих других товаров — гораздо ниже.

Если хочешь, я могу сделать более строгий расчёт именно для типичного израильского супермаркетного чека — отдельно мясо, молочные продукты, хлеб, овощи-фрукты, напитки, бакалея и импортные продукты — и попытаться получить более обоснованную цифру, например «из 1000 ₪ покупки около X ₪ приходится на кошрут».

Вопрос: Да, было бы любопытно. Но ведь, помимо контроля за кошерностью собственно товаров на полках, есть надзор за кошерностью транспортных средств, самих магазинов и т.д. Это все учтено в твоих подсчетах? Опять-таки, если речь идет не о сырьевых продуктах, а о продуктах, прошедших ту или иную обработку (хлеб, колбасы и т.д), то ведь контроль ведется на каждом производственном этапе?

Ответ: Да. И твое уточнение существенно меняет картину. Моя предыдущая оценка 3–5% чека была слишком грубой, если мы хотим учитывать именно весь экономический «след» кашрута.

Здесь есть довольно хорошая официальная база. В оценке Минфина, на которую ссылаются OECD и израильские исследования, 2,8 млрд ₪ в год — это не просто стоимость наклеек и работы раввинов. Это оценка прямых и косвенных затрат всей системы кашрута в продовольственном секторе. OECD прямо говорит о прямых и косвенных расходах.

Что именно туда попадает

Ты совершенно правильно упомянул несколько уровней.

1. Производство.

Надзор начинается не с готовой упаковки. В официальном описании работы машгиаха прямо перечислены:

• проверка сырья и поступающих продуктов;
• контроль самого производственного процесса;
• контроль оборудования и посуды, включая их разделение и кашерование;
• специальные операции — например, просеивание муки, обработка мяса;
• отделение трумы и маасера;
• контроль соблюдения шаббата.

То есть для условной колбасы действительно может существовать довольно длинная цепочка: сырьё → предприятие → технологический процесс → оборудование → готовый продукт → упаковка.

Причём часть расходов вообще не является зарплатой машгиаха. Если, например, требования конкретного органа кашрута заставляют производителя покупать определённое сырьё или ингредиенты, это уже косвенная стоимость кашрута. Израильский институт демократии специально разделяет прямые платежи за надзор и такие косвенные издержки.

2. Транспорт и логистика.

Здесь тоже есть важная оговорка. Не каждый обычный грузовик с кошерным продуктом обязательно требует отдельного постоянного машгиаха. Но для определённых продуктов и цепочек поставок возникают требования к состоянию транспортных средств, предотвращению смешивания и т. п. Поэтому стоимость контроля может возникать между заводом и магазином, а не только на заводе.

3. Сам супермаркет.

И это действительно отдельный объект кашрута. Израильские религиозные советы прямо перечисляют супермаркеты среди предприятий, для которых предоставляются услуги кашрута.

Здесь контроль может касаться не только наличия сертификата на каждой упаковке, но и того, что происходит внутри самого магазина: например, отделов мяса и рыбы, выпечки, готовой еды, оборудования, поступления продукции и т. д.

4. Импорт.

Это особенно интересно. Для импортного товара контроль может возникать ещё до того, как товар попал в Израиль: иностранный производитель должен получить признанное в Израиле подтверждение кашрута. OECD отмечает, что это относится также к пищевому сырью.

И здесь мы имеем очень наглядную цифру: исследование Competition Authority обнаружило, что требования кашрута увеличивают стоимость импортных молочных продуктов на 1,9–9,9%.

---

Но есть важная поправка к моему прежнему расчёту

Весьма существенно, что 2,8 млрд ₪ — это не 2,8 млрд ₪, которые непосредственно прибавляются к кассовым чекам.

В опубликованной оценке речь идёт о стоимости системы для продовольственного рынка. Причём значительная часть приходится на производство мяса, птицы и молочной продукции. В одном из разборов оценки Минфина указывается, что около 46% расходов на кашрут приходилось только на птицеводство/забой птицы.

Поэтому средняя корзина из:

• помидоров,
• огурцов,
• яблок,
• риса,
• макарон,
• воды,
• туалетной бумаги

будет иметь совсем другую «долю кашрута», чем корзина с большим количеством:

• мяса,
• курицы,
• колбас,
• сыра,
• йогуртов,
• выпечки,
• готовой еды.

А вот для обработанной пищи твое замечание особенно важно

Представим килограмм колбасы.

Можно условно разложить путь так:

животное → убой → разделка → сырьё → транспортировка → мясокомбинат → ингредиенты → производство → упаковка → склад → транспорт → супермаркет → мясной отдел.

На каждом этапе могут возникать собственные требования кашрута.

Поэтому было бы ошибкой сказать: «сертификат стоит производителю, скажем, 100 тыс. ₪ в год, значит, на килограмм продукции приходится копейка». Реальная стоимость может быть существенно выше, поскольку часть расходов возникает через технологические ограничения, дополнительный персонал, выбор поставщиков, потери продукции и организацию производства.

---

И ещё более интересный фактор — двойная и тройная сертификация

Здесь обнаруживается довольно абсурдная особенность израильской системы.

Исследование IDI, основанное на выборке 751 промышленного продукта, показало:

• только 12% имели исключительно сертификат Главного раввината;
• 79% имели два сертификата;
• 9% — три сертификата.

То есть для подавляющего большинства продуктов, которые мы видим в супермаркете, производитель платит не за один уровень контроля.

Причём второй сертификат зачастую нужен не потому, что первый юридически недостаточен, а потому, что определённая часть потребителей предпочитает, например, более строгий стандарт конкретного Badatz.

---

Так сколько же получается на 1000 ₪ покупок?

Здесь я бы теперь предложил не одну цифру, а диапазон.

Если механически распределить 2,8 млрд ₪ по всему продовольственному обороту Израиля, получается примерно 3% стоимости продуктов питания — именно такую оценку приводил Минфин.

Но это среднее по экономике, а не по конкретному чеку.

Я бы для практического расчёта использовал примерно такую шкалу:

Тип покупки	Ориентировочная доля стоимости, связанная с кашрутом
Овощи и фрукты	~0–1%
Бакалея, крупы, макароны	~1–2%
Напитки	~1–2%
Хлеб и выпечка	~2–4%
Молочные продукты	~2–6%
Колбасы и переработанное мясо	~4–8%
Курятина	~5–10%
Мясо	~5–10%+
Готовая еда	~3–7%
Средний супермаркетный чек	примерно 3–5%

Это моя реконструкция, а не официальная таблица Минфина. И я бы не воспринимал, например, «7% на колбасу» как измеренную статистикой величину — это порядок, полученный из структуры затрат и опубликованных оценок.

Причём если мы говорим именно о затратах системы кашрута, включая контроль производства, дополнительные требования, импорт, супермаркеты и логистику, то я бы сейчас скорее остановился на около 3% среднего продовольственного оборота, а не на 3–5% как на точной цифре.

И вот что особенно интересно: около 600 млн из 2,8 млрд ₪, по оценке Минфина, объяснялись именно монопольной организацией системы Главного раввината. То есть примерно пятая часть стоимости кашрута — это потенциально не стоимость самого религиозного контроля как такового, а цена именно существующей системы его организации.

Если хочешь, я могу сделать следующий шаг ещё интереснее: взять условный реальный чек израильского супермаркета на 1000 ₪ и разложить его по категориям (молоко, сыр, курица, мясо, хлеб, овощи, фрукты, бакалея и т. д.), а затем оценить, сколько из этих 1000 ₪ можно приписать кашруту. Это даст гораздо более наглядную цифру, чем средние 3%.

Вопрос: А какой процент израильского бюджета составляют расходы на религиозные сектор в целом (пособия, образование, равинатские суды тот же кашрут и т.д., )

Ответ: Да. Но здесь есть принципиальная методологическая проблема: «расходы на религиозный сектор» — не одна бюджетная статья, поэтому единой официальной цифры вроде «Х% бюджета» нет. Надо решить, что именно считать религиозным сектором.

Для 2026 года это особенно актуально: утверждённый государственный бюджет Израиля предусматривает расходы около 850,6 млрд ₪, из них обычный бюджет — около 621,8 млрд ₪.

Если считать узко — собственно религиозные службы

Например, Министерство религиозных услуг, Главный раввинат и раввинатские суды.

Бюджет Министерства религиозных услуг в 2026 году после изменений составляет около 938 млн ₪.

Из них:

• около 433 млн ₪ — религиозные советы;
• около 34 млн ₪ — Главный раввинат;
• остальное — различные религиозные службы и административные расходы.

То есть непосредственно этот сектор — примерно 0,1% государственного бюджета. Но это совершенно не та цифра, которая обычно имеется в виду, когда говорят о «стоимости религиозного сектора».

Если включить финансирование ультраортодоксального образования и йешив

Вот здесь масштаб становится совершенно другим.

В бюджете 2026 года, по оценке Израильского института демократии, имеется около 5 млрд ₪ так называемых коалиционных средств с выраженным секторным характером. Значительная часть приходится на йешивы, ультраортодоксальное образование и программы, связанные с религиозным сектором. Кроме того, около 300 млн ₪ секторных расходов уже были встроены в постоянную бюджетную базу.

Отдельно только в Министерстве образования в 2026 году было проведено около 2,4 млрд ₪ секторных ассигнований для партий ШАС и «Яхадут ха-Тора», преимущественно на ультраортодоксальное образование.

Но и эти 5 млрд нельзя просто назвать «стоимостью религии»: часть денег идёт на образование, социальные программы и т. п., которые в принципе государство финансировало бы и для светского населения.

---

А если поставить вопрос экономически правильно

Я бы разделил расходы на три группы:

Что считаем	Порядок величины
Собственно религиозная инфраструктура: раввинат, религиозные советы, суды, религиозные службы	~1 млрд ₪
Специальное финансирование ультраортодоксального сектора: йешивы, секторное образование, часть коалиционных денег	~5–7 млрд ₪
Более широкий круг расходов, связанных с особым статусом החרדים: пособия, льготы, неработающее/частично работающее население и т. п.	существенно больше

И вот третья категория наиболее интересна с экономической точки зрения.

Если включить пособия, субсидии, льготы и выпадающие налоговые поступления, картина резко меняется. Но тогда мы уже считаем не «сколько государство тратит на религию», а фискальную стоимость особой социально-экономической модели ультраортодоксального сектора.

Это может быть уже несколько процентов государственных расходов, а не десятые доли процента.

Причём тут возникает ещё одна очень важная вещь: часть расходов на харедим нельзя честно считать «религиозными расходами». Например, детские пособия получает не только религиозный человек; расходы на больницы, дороги или школы в районах с высокой долей харедим тоже нельзя автоматически записывать в графу «религия».

Поэтому я бы сформулировал ответ так

Если вопрос: «Какую долю бюджета Израиль непосредственно тратит на религиозные учреждения и религиозные услуги?» — примерно 0,1–0,2%.

Если вопрос: «Сколько бюджетных денег направляется специально на религиозный/ультраортодоксальный сектор сверх обычного универсального финансирования?» — скорее порядка 1% бюджета, возможно несколько больше в зависимости от методики подсчёта.

А если вопрос: «Какова полная фискальная цена существующей модели ультраортодоксального сектора для государства?», включая пособия, льготы, образование, йешивы, особые бюджетные трансферты и недополученные налоговые доходы вследствие низкой занятости мужчин-харедим, — это уже совсем другая и значительно более крупная цифра.

И вот последний показатель, на мой взгляд, наиболее интересен. Если хочешь, я могу посчитать именно его: взять данные за 2025–2026 годы и оценить, сколько шекелей в год государство Израиля получает от харедим в виде налогов и сколько тратит на них напрямую и косвенно. Тогда получится своеобразный «баланс сектора» — и его можно сравнить с аналогичным балансом светского населения.

Вопрос: Да, сравнить было бы любопытно.

Ответ: Да. И теперь есть гораздо более сильная база для такого сравнения: в конце 2025 года в Israel Economic Review Банка Израиля была опубликована работа Ariel Karlinsky, Tom Sadeh, Eran Yogev и Michael Sarel, “On Taxes and Wonders: Complete Fiscal Accounts at the Household Level in Israel”. Это, пожалуй, наиболее полный на сегодняшний день расчёт того, сколько различные группы населения платят государству и сколько получают от него в виде трансфертов и государственных услуг.

Главное число

В базовом расчёте, основанном на данных 2018 года, получается:

	Харедим	Евреи не-харедим
Средний баланс «получено от государства − уплачено налогов»	+4 107 ₪/мес.	−6 115 ₪/мес.
В год	+49 284 ₪	−73 380 ₪
Доля домохозяйств, которые получают больше, чем платят	80%	около 30%

То есть типичное харедимное домохозяйство в этой модели получает от государства примерно на 49 тыс. ₪ в год больше, чем платит налогов, тогда как среднее домохозяйство евреев-нехаредим платит примерно на 73 тыс. ₪ больше, чем получает.

Но здесь есть очень важная оговорка: это не означает, что каждый харедим получает 49 тыс. ₪ наличными из бюджета. В расчёт включены образование, медицина, транспорт, пособия и другие государственные услуги; налоги тоже считаются широко — включая косвенные налоги и даже долю корпоративного налога, которую авторы относят к домохозяйствам.

И вот здесь возникает интересный результат

Авторы попытались распределить даже стоимость религиозных услуг.

Общие расходы государства на религию в использованной ими базе составляли 5,94 млрд ₪. Сюда входили не только Министерство религиозных услуг, раввинат и религиозные суды, но и йешивы, религиозные расходы местных властей и других министерств.

При этом на одно харедимное домохозяйство приходилось в среднем 1 223 ₪ в месяц стоимости религиозных услуг, против всего 107 ₪ для еврейского нехаредимного домохозяйства.

То есть религиозная составляющая государственного финансирования действительно очень неравномерно распределена.

---

Но я бы не стал говорить: «харедим обходятся государству на 49 тыс. ₪ в год»

Это слишком сильная интерпретация.

Есть принципиальная проблема: в этой системе расчёта государство распределяет стоимость всех услуг между их получателями. Например, если государство тратит деньги на образование ребёнка, это считается расходом в пользу его семьи. А у харедим гораздо больше детей.

Поэтому часть разницы — не «религиозная субсидия», а результат большего размера семьи и более низкого дохода.

Однако есть действительно специфические для харедим факторы:

• низкая занятость мужчин;
• низкие заработки значительной части работающих;
• длительное обучение в йешивах;
• специальные выплаты и программы;
• секторное образование;
• освобождение от армии;
• более низкие налоговые поступления.

Именно сочетание этих факторов создаёт фискальную проблему.

Что особенно показательно с налогами

Исследование IDI, опубликованное в 2025 году, рассчитало именно прямые трудовые налоги.

В 2023 году:

• харедим составляли около 14% населения еврейского трудоспособного возраста;
• но платили лишь 4% прямых налогов;
• один харедим в среднем платил только 28% прямых налогов, уплачиваемых одним евреем-нехаредим.

Если бы харедим были интегрированы в рынок труда на уровне евреев-нехаредим, только дополнительные налоги на труд дали бы государству в 2025 году примерно 9,5 млрд ₪ дополнительных поступлений.

Это уже гораздо более надёжная цифра, чем попытки приписать харедим все расходы государства на их образование, медицину и т. п.

---

А армия — ещё один очень крупный элемент

Здесь расчёты Банка Израиля дают впечатляющий результат.

Банк подсчитал, что увеличение ежегодного призыва харедим примерно на 7 500 человек (что после выхода системы на полный цикл даст около 20 тыс. дополнительных срочников) позволило бы уменьшить потребность в резервистах и сэкономить экономике не менее 9 млрд ₪ в год, или около 0,4% ВВП.

Причём это ещё не включает полностью возможный эффект повышения занятости мужчин-харедим после службы. В более благоприятном сценарии Банк Израиля оценивает дополнительный эффект до 14 млрд ₪ в год.

---

Поэтому я бы разделил «баланс харедим» на три разных показателя

1. Узко бюджетный:
сколько специальных денег государство направляет харедимам. Это несколько миллиардов шекелей в год.

2. Фискальный:
налоги минус стоимость получаемых государственных трансфертов и услуг. Здесь разрыв уже измеряется десятками тысяч шекелей на домохозяйство в год. Исследование Банка Израиля даёт примерно +49 тыс. ₪ для среднего харедимного домохозяйства против −73 тыс. ₪ для нехаредимного.

3. Макроэкономический:
что теряет вся экономика из-за низкой занятости и производительности. Здесь речь уже идёт о десятках миллиардов шекелей ежегодно: одно исследование IDI оценивает только потерю выпуска из-за низкой занятости мужчин-харедим примерно в 54 млрд ₪ в год, или около 3% ВВП.

И вот третий показатель я бы считал наиболее важным, если мы хотим ответить на вопрос «сколько религиозный сектор стоит Израилю». Но его нельзя механически называть бюджетными расходами: это прежде всего недополученный ВВП и налоговые поступления, а не деньги, непосредственно изъятые из бюджета.