Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

Наверно, все в России знают эти строчки. Во всяком случае - все люди моего поколения, да и следующего, наверно. Не знаю, как насчет нынешней молодежи. 

А кто видел эту самую грозу в начале мая?

На самом-то деле, если взять времена Тютчева, и считать "началом мая" первую декаду, то по теперешнему календарю тютчевское начало мая приходится на вторую половину мая. Но даже и в это время как-то не припоминаю гроз. Во всяком случае, в Ленинграде. В стихотворении нет никаких географических привязок; написано-то оно в Баварии, может, поэт там наблюдал грозу вмае, может, в Москве, где учился в университете...

Но в Ленинграде я такого не припомню. Помню отчетливо совсем обратную картину - 90-е годы, 9 мая (то есть конец апреля при Тютчеве), а в Петербурге (на тот момент уже именно в Петербурге) жара. Во всяком случае, по нашим тогдашним понятиям. Сейчас посмотрел - темеературный рекорд 9 мая - +24,6, в 1969. По нашим теперешним понятиям - приятная теплая погода. А в тот день, стало быть, еще меньше было. Но, наверно, где-то близко к рекорду 69 года.

Мы с Адой гуляем, идем по проспекту Карла Маркса (к тому времени уже Большой Сампсониевский). И выходим на Выборгскую набережную, на Большую Невку. А на реке - ледоход. Льдины идут густо. Мы подходим к самой воде, и оттуда, в жаркий для ленинградца день очень сильно тянет холодом - ветер дует с реки. Так что нам просто становится холодно, одеты-то мы по летнему, и мы уходим от воды. Но это ощущение осталось в памяти. 

А вот майскую грозу не помню начисто, даже если и было - забылось.

Это я все к тому, что грозу в начале мая мы увидели сегодня, в Израиле. Здесь наверняка такое бывает еще реже, чем в России. В мае вообще дождей уже практически не бывает. Но вчера был - небольшой, правда. Покапал и прошел. 

А сегодня мы с утра пошли в супермаркет Ошер Ад. По понедельникам туда ходим. 

Выходили - светило солнце. Но здесь погода быстро меняется, когда вышли из супера - увидели, что небо затянуто явно дождевыми тучами. Закапало, когда мы еще были на плазе со множеством магазинов, а пока шли домой (это минут 10 быстрым ходом), пошел и проливгной дождь. С грозой. Так что домой мы пришли насквозь мокрые, но довольные, что довелось, наконец, увидеть грозу в начале мая. А по Тютчеву - так и вовсе в конце апреля...  

 Вчера на радио КАН РЭКА была передача про Битлз. И по ходу дела сказали, что в свое время Бродский перевел текст песни для журнала "Костер" - был в Ленинграде такой детский журнал, я его выписывал в пионерском возрасте. Но это было еще до Бродского...

Я тут же полез искать - и без труда нашел этот перевод:

В нашем славном городке

Жил один моряк седой.

сказнал, что был в местах,
Где живут все под водой.

И немедленно туда
Мы поплыли за звездой,
И в подводной лодке там
Поселились под водой.

Есть подлодка желтая у нас,
желтая у нас,
желтая у нас.
Есть подлодка желтая у нас,
желтая у нас!

И друзья от нас теперь
Не выходят через дверь,
И оркестр гремит всю ночь:
Там-тарарам, бум-бум-бум!

Мы живем внутри воды,
Нет ни в чем у нас нужды.
Синь небес и зелень вод
Над подлодкой круглый год.

ИИ мне сообщил, что Бродский вообще печатался в "Костре" в 60-е годы - не только переводы, но и оригинальные стихи для детей.

Не знаю, насколько полон список, который мне удалось откопать, но он размещен вот здесь - и стихи можно прочитать, если кликнуть мышкой по названию.

https://lit-ra.su/iosif-brodskiy/stihi-dlya-detey-1977/

Но список неполон, была как минимум еще одна одна публикация - перевод стихотворения о невероятно знаменитом когда-то американском боксере, которого изначально звали Марцеллиус Кассиус Клей, но большинство людей, не интересовавшихся боксом в 60-е, знают его под именем Мохаммед Али. Стихи эти написал (вернее - наговорил) сам Клей-Али в обычном для себя жанре самовосхваления. Этот перевод можно найти здесь: https://lukomnikov-1.livejournal.com/898904.html. 

• 
  

Вчера выскочило очередное напоминание ЖЖ - "Вот что вы писали годы назад. На этот раз - это текст, написанный 30 апреля 2014 годы.

Воспроизвожу этот текст с некоторыми изменениями, вызванными сильно возросшей за эти годы мизантропией. 

 

 Смена литературных стилей – это не просто смена литературных стилей, это существенное изменение мировосприятия – в том числе и представлений о народе. Сам-то народ, как мне представляется, при этом практически не менялся, менялось лишь отношение к нему пишущей публики, особенно поэтов. 

Склонный к романтизму Александр Одоевский в "Ответе декабристов Пушкину" с полной уверенностью утверждал:

…Из искры возгорится пламя,
И просвещенный наш народ
Сберется под святое знамя.

Но всего через 30 лет представитель критического реализма Николай Некрасов в "Размышлениях у парадного подъезда" уже не утверждал, а спрашивал по поводу народа:

Ты проснешься ль, исполненный сил..?

И сам же предлагал вполне вероятный вариант ответа:

Всё, что мог, ты уже совершил […] -

И духовно навеки почил…

На самом-то деле у критического реалиста Некрасова мнение о народе было существенно более негативным - до такой степени, что его стихотворение "Наконец из Кенгсберга" было опубликовано только после октябрьского переворота. Что тоже, вообще говоря, удивительно, поскольку очень уж расходится это стихотворение с культивируемым советской литературной критикой представлением о Некрасове как о воспевателе русского народа.  

А еще примерно через 100 лет воспитанный в обстановке социалистического реализма Александр Галич в стихотворении "Вальс его величества или Размышления о том, как пить на троих" не утверждает, не вопрошает, а предостерегает по поводу народа:

Не трожьте его! 

Не надо! 

Пускай человек поспит!.. 

Поскольку спит народ после поллитры на троих плюс пиво, а что он сделает, проснувшись, после 17 года стало вполне понятно. Так что и правда пусть поспит...
Не буди лихо, пока оно тихо.