Владимир Горницкий

пятница, сентября 18, 2020

Франция, Париж

Я полюбил Францию в 10 лет. Тогда мне купили «Трех мушкетеров». До сих пор помню эту книжку темно-красного цвета с замечательными иллюстрациями. Детгизовское издание 1954 года из серии «Библиотека приключений и научной фантастики». Не помню, чтобы до этого какая-нибудь книга так меня захватывала. Несколько дней я буквально не выпускал ее из рук. Родители вечером чуть ли не силой ее у меня из рук вырывали, чтобы отправить спать, а я канючил, уговаривая дать мне еще хоть 50 страниц прочитать. Хотя канючил больше из вредности, поскольку, отправившись спать, все равно продолжал читать под одеялом с фонариком. Вот тогда я полюбил Францию. А вскоре полюбил и Париж. В конце 1956 года в СССР приехал на гастроли Ив Монтан. Это был, наверно, первый приезд в СССР иностранной звезды, и гастроли были шумные. О них писали в газетах, рассказывали по радио. Вскорости вышел фильм о гастролях продолжительностью больше часа. И дома было полно разговоров о Монтане. И из песен мне больше всего запомнились «О, Париж» и «Большие бульвары». Я представлял себе эти бульвары, правда, вскорости убедился, что представлял неверно - когда начал ходить в Эрмитаж и полюбил импрессионистов. Одной из моих любимых картин на третьем этаже стал «Бульвар Монмартр в Париже» Камиля Писарро. Я подолгу смотрел на эту картину, и в конце концов начиналось казаться, что экипажи движутся по мостовой, а люди - по тротуару… Как мне хотелось побывать там, но я даже тогда понимал, что это абсолютно несбыточная мечта. Любовь к Франции и Парижу добавляло знакомство с другими французскими шансонье. Французский шансон (в отличие от русского) – один из любимейших моих музыкальных жанров, и французских певцов в те годы иногда можно было услышать по радио и даже по телевизору. Пиаф, Азнавур, Реджани… Не помню, откуда я узнал имя Жоржа Брассенса, его песен почему-то не передавали, но помню, как я рвался где-то в конце 50-х на фильм «На окраине Парижа», потому что знал – он там играет. И не зря рвался – фильм замечательный, а пение Брассенса просто завораживало, хотя я, естественно, не понимал слов. Еще в те школьные годы любовь к Франции добавил мне концерт Сомова – первое отделение в значительной степени состояло из стихов французских авторов – я тогда впервые услышал имена Элюара и Превера. Эти стихи тоже завораживали. Больше всего запомнились два стихотворения – оба о спичках. Стихотворение Превера я запомнил наизусть с первого раза, правда, оно коротенькое

Сегодня я нашел их в интернете. Процитирую, наверно, не все их знают.

Жан ДИПРЕО

«ЮНАЯ СПИЧКА»

Она была маленькой спичкой,

Юной и стройной спичкой

В красном платьице скромном.

Но однажды она случайно

Задела шершавую стенку

И мигом вспыхнула ярко,

И первому встречному щедро

Она отдала своё пламя -

Юная стройная спичка

В красном платьице скромном

( Теперь оно стало чёрным ).

Лежит она в куче пепла

Среди обгоревших спичек,

Брошенных, жалких, потухших.

О, если бы принц заметил

Юную, стройную спичку!

Но у принца была зажигалка.

ЖАК ПРЕВЕР

«ПАРИЖ НОЧЬЮ»

Три спички, зажжённые ночью

одна за другой:

Первая — чтобы увидеть лицо твоё

всё целиком,

Вторая — чтобы твои увидеть глаза,

Последняя — чтобы увидеть губы твои.

И чтобы помнить всё это,

тебя обнимая потом,

Непроглядная темень кругом.

Как произносил последние строки обоих стихотворений Сомов – без всякого пафоса, но так, что мороз по коже шел.

Была еще, конечно, «Колдунья» с Мариной Влади, был Мериме, томик его «Избранного» я перечитывал много раз.

Короче, много было причин любить Францию и Париж.

Но все долгие годы жизни в СССР я был уверен, что Париж для меня останется чем-то нереальным, существующим только на страницах книг, на полотнах картин и на экранах кинотеатров. Я даже ни одного человека не встречал, который сказал бы «Я был в Париже», хотя, к примеру, была у нас на курсе девушка, родившаяся в Вашингтоне, округ Колумбия…

(продолжение следует)