Трудоустройство

(продолжение)

Трудоустройство произошло без проблем. Приехал, как это часто бывало, в командировку из Москвы папин двоюродный брат Изя, остановился, как всегда, у нас. Он работал КБ Сухого (там разрабатывают самолеты), и в Ленинград приезжал в качестве заказчика в "ящик", где разрабатывали бортовую аппаратуру для самолетов. Узнав, что я ищу работу, он предложил помочь. Он был достаточно крупный начальник, имел чин полковника, и его рекомендация двоюродному племяннику была, видно, весомее звонка ректора ЛЭИСа. Во всяком случае, когда я пришел устраиваться, никаких проблем не возникло. Взяли меня на должность инженера-разработчика с минимальной зарплатой. Но она была заметно выше, чем у технолога в цеху, а работа была гораздо интереснее. Так что я был доволен новым местом во всех отношениях.

Но инженерство — это все-таки не мое, и хотя с работой я вполне справлялся, удовольствия от нее не получал. Так что через несколько лет мне захотелось поменять работу. Хотя это была бы смена шила на мыло, попробовать хотелось. Желание это возникло летом в тот год, когда летнего отпуска у меня по графику не получилось, а на летом всегда было невероятно скучно, возникало затишье, и делать было просто нечего. Так что приходилось высиживать с восьми до пяти в душной лаборатории, и ждать окончания рабочего дня.

Я не сильно надеялся на успех, но попробовать-то можно было. Чтобы, по крайней мере, не сожалеть о том, что ничего не сделал. В свободном доступе информации о вакантных местах людей с высшим образованием не было. У проходных заводов и "ящиков" всегда висели щиты с надписью "Требуются" — и перечислялись требуемые специальности. Но исключительно рабочие специальности — станочники, слесари, сварщики и т. д. Но никогда на этих щетах не было инженерных специальностей. Чтобы узнать, где нужны люди, я отправился в бюро по трудоустройству. Поскольку я работал, направление на работу они мне дать не могли, но любезно согласились составить список подходящих мне предприятий, где имелись вакансии. Я выбрал из списка пару "ящиков", до которых можно было относительно быстро добраться (неподалеку от дома ничего не было) и отправился туда. Думал, что если (и скорее всего) не возьмут, то интересно посмотреть, как откажут. Пришел в первый "ящик" в отдел кадров. Сказал, что знаю, что у них вакансии — показал список из бюро по трудоустройству. Кадровик отрицать наличие вакансий не стал, но первым делом попросил паспорт, в котором в СССР была указана национальность. Национальность указывалась всегда, даже при заполнении анкеты для заселения в гостиницу (для этого тоже требовалась анкета). Ознакомившись с паспортными данными, кадровик спросил, какая у меня зарплата. Я сказал правду — 130. Он сказал: "Жаль, но у нас мы вам больше 120 предложить не можем". Никто в ту пору не переходил на другую работу с понижением и без того низкой зарплаты (если, конечно, речь не шла о мечте всей жизни, но я таких случаев не знаю). Так что я, понятно, ушел, отдав должное профессионализму кадровика. Я ведь сам не захотел, мне не отказали. Во втором "ящике" кадровик был попримитивнее. Наличие вакансий он отрицать не стал, но ознакомившись с паспортом, сказал вдруг, что из-за организационных проблем прием на работу временно закрыт. Это было, конечно, непрофессионально. Для того, чтобы сообщить мне это, не нужно было паспорт смотреть. Не говоря уже о том, что рядом со мной сидел человек, видимо, с нормальным паспортом, и заполнял заявление о приеме на работу...

На этом мои хождения по отделам кадров закончились. Жалко было тратить "кровяные" отгулы для удовлетворения любопытства, для выяснения, что придумают в отделе кадров, чтобы не брать меня на работу, хотя люди нужны.

Но через какое-то время я сделал еще одну попытку. У нас в лаборатории всегда были техники, которые учились на инженеров на вечерних отделениях. В основном в ЛИАПе — самый близкий по профилю ВУЗ. И один из таких техников работал в нашей группе. У меня с ним были приятельские отношения, и он знал, что я хотел бы уволиться. И как-то сказал, что у них в институте на доске объявлений вист листок, на котором написано, что требуется инженер. И телефон указан. Я позвонил по этому телефону, мне назначили встречу. Пришел, ко мне спустился человек интеллигентного вида, явно не кадровик. Оказалось — начальник лаборатории, где нужен инженер. Узнав, где я работаю (наша фирма котировалась) и чем занимаюсь, он сказал, что я именно тот человек, который им нужен. И зарплатой обещал не обидеть. В паспорт мой он при этом не заглядывал. Не кадровик же, его профессиональные данные интересовали. Когда мы знакомились, он назвал не только имя и отчество, но и фамилию. Фамилия у него была Таль. И выглядел он соответствующим образом. Так что я счел возможным уточнить у него детали - спросил, не помешают ли моему трудоустройству мои анкетные данные. В силу моего смешанного происхождения, у меня отсутствует выраженная еврейская внешность. Во всяком случае, Таль во мне еврея не распознал, потому что спросил с некоторым недоумением? "Анкета? А у вас что, судимость имеется?". Я объяснил ему, что у меня не судимость, а пятый пункт, и он с облегчением сказал: "Ах, это… Нет, с этим проблем не будет". Мы договорились, что он все уточнит и позвонит мне, чтобы я пришел заявление писать. И он позвонил через день. Сдавленным голосом сказал: "Извините, Владимир Оскарович, но работать у нас вы не будете". И повесил трубку, не дожидаясь ответа. Наверно, ему было очень неприятно и стыдно звонить. Хотя ему-то чего стыдиться?И ведб позвонил, хотя мог бы просто отмолчаться. Спасибо ему за это.

А я рассказал об этой вакансии своему русскому приятелю, который тоже хотел уволиться. Тот поехал к Талю — и его приняли. Контора-то у нас была авторитетная… Увольняясь, Юра поблагодарил меня и, как положено, выставился. Мы попрощались с ним в нашей придворной рюмочной. Хороший был парень, надеюсь, все у него сложилось на этой работе.