Встречи с милицией 

Наши сборища в институтские и последующие годы носили очень мирный характер. Пили, бывало, много, но никогда не было никаких ссор, скандалов, тем более драк. И все же дважды в ходе этих сборищ появлялась милиция. 

Сегодня напишу про первый случай. Тут необходима предыстория.  

Этот первый случай произошел еще в институтские годы, думаю, в 67 или 68. Я писал уже, что на втором курсе в нашу группу пришла Люда Финошенкова, которая стала первой девушкой в нашей компании. А потом она привела в компанию двух своих школьных подруг - Галю и Надю. Людмила и Надя жили в одном доме. Надя с мамой занимали две комнаты в коммуналке на втором этаже (а в то время там уже жил и Ролич, женившийся на Наде), а семья Финошенковых жила в коммуналке на первом, который был вровень с землей (в Израиле такие этажи так и называют “карка” - “земля”). Потом эту коммуналку расселили, квартира была большая, там, благо вход можно было сделать с улицы, открыли ателье. Ради этого, видно, и расселяли. А в ту пору, когда все произошло, Финошенковы только что переехали в начавшее тогда застраиваться Купчино, другие соседи тоже куда-то разъехались, и квартира пустовала.  

Не помню, по какому поводу мы тогда собрались, но, видно, сильно шумели. Обязательным элементом наших сборищ  было хоровое исполнение “кричальных” песен - в первую очередь “Паруса” Высоцкого, но и без этого 10-15 подвыпивших молодых людей шумят изрядно. В результате кто-то из соседей по коммуналке пожаловался, что мы не даем ему спать. Мы признали его право на отдых, извинились, но расходиться не хотелось. Время было уже позднее, но в ту пору заканчивались наши сборища только утром, когда начинал ходить транспорт. И тут Людмила предложила спуститься вниз, в пустующую квартиру. Дверь была заперта, но у нее оставался ключ. Нам эта идея показалась заманчивой, и мы спустились на первый этаж, захватив с собой кофейник, чашки и кофе. Собрались на кухне, где оставалась газовая плита, сварили кофе. Выпивка к этому времени кончилась. Стульев не было, так что мы стояли. Прошло какое-то время,  песен мы уже не орали, так что шума от нас большого не было. Но, так или иначе, кто-то все-таки засек присутствие людей в пустующей квартире, посчитал это подозрительным и позвонил в милицию. Так что в какой-то момент двое или трое, не помню точно, милиционеров ворвались в квартиру (дверь мы не заперли). Милиционеры именно ворвались, правда, не с пистолетами в руках, но очень решительно. Не знаю, что они предполагали увидеть в квартире, но увидели они группу молодых людей вполне приличного вида с кофейными чашками в руках. Времени прошло достаточно много, и мы все более или менее протрезвели. В ту пору времена были гуманные, милиция не стала нас укладывать на пол лицом вниз. И вообще, после того, как они поняли, что имеют дело не с бандитами и не с бомжами, а со студенческой компанией, они успокоились, и дело шло к тому, что нам сделают внушение и предложат покинуть помещение. Но тут вмешалась Людмила.  

Надо сказать, что, выпив, она делалась агрессивной. А в этой ситуации она по старой памяти считала себя дома, и вторжение милиции к ней в дом без всякого повода ее возмутило. Она и заявила о своем возмущении милиционерам, достаточно эмоционально. Совсем уже к тому времени миролюбиво настроенные милиционеры насторожились. И тут Людмила произнесла фразу, которая на милиционеров подействовала как красная тряпка на быка. Она сказала: “Я имею право”. После этого менты без разговоров забрали ее. Хорошо хоть наручники не одели. Мы были достаточно трезвы, чтобы не пытаться ее отбить. Так что менты повели Людмилу в свой “воронок”, разозлившись настолько, что даже не велели нам очистить помещение. Мы очистили помещение сами - кинулись бегом вслед за машиной, причем Надька зачем-то схватила с плиты кофейник и так и бежала с ним. Отделение было недалеко, так что мы прибежали туда почти сразу после “воронка”. Решили отправить к ментам парламентеров. Осмотрели друг друга, выбрали двоих, которые выглядели самыми приличными и трезвыми (не помню, на кого пал выбор, но точно помню, что я в парламентеры не попал). Переговорщики ушли в ментовку, мы остались ждать. Через некоторое время вернулись, сказали, что менты настроены мирно, в институт обещали не сообщать, сказали, что поменьше бы Людмиле рот разевать, что они для острастки продержат ее до утра и выпустят.  

Мы так и простояли до утра у отделения. Утром Людмила действительно вышла из узилища. Необычно притихшая и задумчивая. Полночи, проведенные  в обезьяннике, очень ее впечатлили.  

Эта фотография не имеет отношения к теме. Я просто хотел показать, какой иногда бывает зима в Израиле (правда, не везде, в нашем городке у моря снега не бывает).

Снимок сделан вчера на горе Хермон.