Как изменилось все вокруг

(продолжение)

Начать хочу с телефона. Сегодня, когда жизнь без смартфона даже и представить себе трудно, я вспоминаю телефон моего раннего детства. Как выглядел аппарат, не помню. Но суть в том, что это был не ставший потом привычным на многие годы телефон с дисковым набором.  В ту пору, в первые послевоенные годы, в Ленинграде еще действовала старинная система телефонной связи – коммутаторы с телефонистками. Чтобы позвонить, нужно было снять трубку и назвать телефонистке требуемый номер. Большинство людей сегодня такое видели разве что в кино. Подстанций было две; в телефоне имелись две кнопки – «А» и «Б», для обращения к нужной подстанции. Номера были пятизначные (почему я это точно помню – ниже). Так что даже если все номера были заполнены (а я сомневаюсь, что имелся, скажем, номер 00001), телефонов могло быть в огромном городе не более 199.998. Телефоны долго еще оставались редкостью даже в старых районах, а когда при Хрущеве началось обширное жилищное строительство, в новостройках телефонов в течение нескольких лет не было практически вовсе, хотя потом телефонизация пошла быстрыми темпами).

Сам я по малолетству тогда по телефону не звонил. Но про пятизначные номера помню вот почему. В коммуналке над нами жили мать с сыном. Сын мне представлялся тогда «большим мальчиком», он уже учился в школе, классе в первом или втором, видимо. Мать, понятно, работала и беспокоилась о сыне. «Продленок» тогда не было, так что после школы он приходил домой один. И, чтобы мать не волновалось, он приходил к нам звонить ей на работу, доложиться, что благополучно прибыл. Мне запомнилось, как он выкрикивал телефонистке номер: «Тли-тлидцать тли-тлидцать девять».