Евреи в России

(продолжение)

Все, что я написал выше, это, конечно, лишь моя точка зрения. В любом случае (даже если считать, что я прав), это лишь грубая оценка, которая (может быть) верна с точки зрения статистики, но никак не отражает полную реальность, которая намного сложнее.

Чтобы показать, как все непросто, хочу остановиться на одном случае, который, по-моему, очень ярко показывает, как все непросто было с отношением евреев к большевикам.

Этот случай – убийство Моисея Урицкого.

Моисей Урицкий (1873-1918) был первым председателем Петербургской ЧК. Он как раз принадлежит к тем, кого я выше назвал «новой интеллигенцией». Вот цитата из Википедии: «Получил традиционное религиозное иудейское образование, изучал Талмуд. Под влиянием старшей сестры увлёкся русской литературой и смог поступить в Первую государственную городскую гимназию в Черкассах, затем продолжил обучение в Белой Церкви. В 1897 году окончил юридический факультет Киевского университета. (Кстати, вопреки распространенному мифу о «самом образованном правительстве», он был один из очень немногих большевистских вождей, действительно получивших законченное высшее образование, – я как-то раз не поленился и проверил по биографиям). Затем обычная для этого типа людей судьба – аресты, ссылки, эмиграция, возвращение в Россию после февральской революции. Был активным участником октябрьского переворота, занимал разные руководящие посты, а после создания ЧК был назначен в марте 18 года председателем Петроградской ЧК. На его совести сотни расстрелянных. Он стал неким жупелом, едва ли  не главным героем «красного террора». Его имя часто поминают антисемиты, когда обвиняют в «красном терроре» евреев. Однако реальность несколько сложнее. Да, за несколько месяцев чекистской деятельности Урицкого в Петрограде расстреляли около 500 человек. Это невероятно много для России. После революции 1905 года за период с 1905 по 1913 год по всей России расстреляли около 1000 человек – при том, что число убитых и раненых в терактах за 1905-1910 годы превысило 15.000 человек. Поэтому неудивительно, что Урицкий казался петроградцам чудовищем. Но в Москве при латыше Петерсе только за июль и август 18 года расстреляли 560 человек. Примерно в этот период поляк Дзержинский фактически оправдал и санкционировал расстрелы ни в чем не виновных людей. А в Петрограде после того, как убитого Урицкого сменил его заместитель украинец Бокий, 500 человек были расстреляны за 2 дня, и это было только начало. Так что по части зверств Урицкий ничем не выделялся среди своих коллег-чекистов. При этом, судя по ряду свидетельств, Урицкий неоднократно выступал против массовых расстрелов, считая их «контрпродуктивными». («Приказ о расстреле 21 заключенного, которых арестовали после убийства Володарского, он тоже подписал – опять же, несмотря на имеющиеся данные о том, что он был единственным, кто выступал против такой меры наказания, а при финальном голосовании стал якобы единственным воздержавшимся». Так или иначе, все равно подписал, значит – несет ответственность. Но на  «главного героя» никак не тянет.

Но, повторяю, для современников в Петербурге он был символом большевистских репрессий.  И был убит за это.

Убийца Моисея Урицкого, Леонид Каннегисер (1896-1918), в простую схему не укладывается. Юноша из «хорошей семьи» («Каннегисер-отец, по сути дела, возглавил руководство металлургической отраслью страны»), ему не нужно было «вырываться» из местечка, сын выкреста, получившего дворянство, он с 9 лет жил в Петербурге, учился в Политехническом институте, был членом партии народных социалистов (единственная революционная партия в России, не признававшая террор). В 17 году приветствовал февральскую революцию и поступил в юнкерское училище. Был в числе тех, кто пытался защитить Зимний дворец от большевистского штурма. При этом он был поэтом. Его стихи ценила Цветаева, которая отзывалась о нем с нежностью: ««Лёня для меня слишком хрупок, нежен, цветок. Старинный томик “Медного всадника” держит в руке – как цветок, слегка отставив руку – саму как цветок. Что можно сделать такими руками?». Он был очень дружен с Есениным. Та же Цветаева писала об этом: «Лёня. Есенин. Неразрывные, неразливные друзья. В их лице, в столь разительно разных лицах их сошлись, слились две расы, два класса, два мира. Сошлись – через всё и вся – поэты. Лёня ездил к Есенину в деревню, Есенин в Петербурге от Лёни не выходил. Так и вижу их две сдвинутые головы – на гостинной банкетке, в хорошую мальчишескую обнимку, сразу превращавшую банкетку в школьную парту… (Мысленно и медленно обхожу её:) Лёнина чёрная головная гладь, Есенинская сплошная кудря, курча, Есенинские васильки, Лёнины карие миндалины. Приятно, когда обратно – и так близко. Удовлетворение, как от редкой и полной рифмы». Если кому интересно, некоторые стихи Каннегисера можно найти здесь (отец эмигрировал и издал книжечку стихов в 1928 году в Париже) https://rustih.ru/leonid-kannegiser/

«Что можно сделать такими руками?». 30 августа 1918 года Леонид Каннегисер взял револьвер и одним выстрелом убил Моисея Урицкого. Его схватили, допрашивали (сам Дзержинский приезжал из Москвы), но ничьих имен он не назвал, не назвал даже партию, к которой принадлежал. Арестовали сотни его знакомых, искали, видимо, заговор. Но не нашли. Каннегисера расстреляли. И до и после этого - тысячи заложников.  

Спасаясь от погони после убийства Урицкого, он забежал в парадную и заскочил в квартиру, надеясь спрятаться там. В следственной тюрьме он написал хозяину квартиры письмо, извинялся за то, что, под действием инстинкта самосохранения, не сознавая что делает, заскочил в квартиру, подвел людей. Писал, как ему стыдно. Письмо осталось в архивах ЧК, владелец квартиры был арестован.

Почему этот «цветок» взял в руки револьвер? Может быть, главным здесь было личное. Каннегисер считал Урицкого виновником гибели своего друга (кстати, тоже еврея), прапорщика Владимира Перельцвейга, который был расстрелян 21 августа 1918 по приговору ПетроЧК за "контрреволюционную агитацию среди курсантов Михайловского артиллерийского училища".

А может быть, главным было другое.

«Леонид Канегиссер застрелил Моисея Урицкого, чтобы, как он заявил сразу же после ареста, искупить вину своей нации за содеянное евреями-большевиками: «Я еврей. Я убил вампира-еврея, каплю за каплей пившего кровь русского народа. Я стремился показать русскому народу, что для нас Урицкий не еврей. Он — отщепенец. Я убил его в надежде восстановить доброе имя русских евреев».

Такая вот загогулина, как выразился первый российский президент. Так как же все-таки относились евреи к большевистскому перевороту?

 Моисей Урицкий

 Леонид Каннегисер и Сергей Есенин