Как я оказался в вечерней школе (с отступлениями)

(послесловие - продолжение)

Но теперь я понимаю, что все это отговорки в оправдание собственной нерешительности.

Как раз на днях мы слушали на "Шенкин 40" программу с известным гебраистом (естественно, среди "своих") Семеном Якерсоном. Он ленинградец, на 9 лет младше меня, с 22 года живет в Израиле.

Якерсон подтвердил, что евреев в университет "не брали". Когда говорил о технических ВУЗах, куда брали, упомянул ЛПИ. А для гуманитариев были доступны два ВУЗа — педагогический институт и институт культуры. "Пед" для меня был абсолютно исключен, работать учителем я категорически не хотел. А институт культуры тоже был исключен — из чистого снобизма. Помнится, твердо был уверен, что туда идут только девицы, которые хотят иметь диплом о высшем образовании для престижа. Даже не знал толком, какие там специальности есть, слышал что-то такое, будто там готовят специалистов по организации художественной самодеятельности.

А вот Якерсон, видимо, гораздо лучше представлял себе этот институт. И поступил туда на специальность «библиотековедение и библиография», Сказал, что обучение было поставлено очень неплохо. А в итоге стал крупным специалистом по гебраистике. Но он, видимо, хорошо понимал, чего хочет. В 17 лет, по моим наблюдениям, немногие четко представляют, в чем их призвание. А Якерсон, видимо, представлял… Я — нет. На ФРЭ я пошел лишь потому, что слышал, что там обширная программа по высшей математике, сравнимая с университетской. Мне казалось, что это круто. При этом я практически не представлял, чему меня будут учить в институте помимо математики, тем более — чем я буду заниматься после института. Да и о высшей математике я никакого представления не имел.

А когда начал учиться и довольно быстро понял, что это "не мое", не хватило мужества бросить. Тем более, что я по-прежнему не понимал, что "мое". Понимание пришло, когда мне было уже за сорок. Явный случай запоздалого интеллектуального развития. Или взросления… Какую-то роль сыграли, конечно, родители, которые говорили что-то вроде "Ты уж закончи институт, а там поглядишь". И я предпочитал считать, что подумаю о том, чего я хочу, когда-нибудь "потом". А когда закончил институт, то опять-таки пошел работать инженером, не решаясь что-то кардинально изменить в жизни.

Я, конечно, был не один такой. На нашем курсе учился еще один парень из нашей школы, Боря Хованов. В школе мы не дружили, хотя "посматривали" друг на друга. Уже в институте он рассказал мне эпизод, который я, конечно, забыл. Когда я пришел в 157-ую школу в 5-ом классе, Боря подошел ко мне и спросил, как меня зовут. А я почему-то не нашел ничего умнее, как молча показать ему на наклейку на тетрадочной обертке (так было положено в мои школьные годы), на которой были написаны мои имя и фамилия (просто "Горницкий", так я и в классном журнале был записан). Боря сказал, что на него это произвело сильное впечатление почему-то, и он запомнил этот мой жест на долгие годы. А я, в свою очередь, увидел как-то в его тетради, что он пишет с наклоном влево, а не вправо, как все. На меня это тоже произвело сильное впечатление, и я тоже стал так писать…

Это отступление, а сказать-то я хотел сказать вот что.

В итоге постылой учебы со мной уже во время дипломной практики произошел серьезный нервный срыв, который правда, завершился благополучно (если, конечно, считать благополучным исходом получение диплома и будущие двадцать с лишним лет инженерства). На курсе об этом узнали, и Боря как-то подошел ко мне и стал говорить, что как бы то ни было, а сейчас нужно получить диплом, чего бы это ни стоило, а потом будет видно. Это сильно поддержало меня, в ту пору важно было услышать такое не от родителей, а от сверстника. Так что я всегда был благодарен Боре за эту поддержку. Правда, мне-то видно ничего не стало, я так и работал инженером. В отличие от Бори. После института мы потеряли связь и больше не встречались. Но через какое-то время узнали от кого-то из однокурсников, что Боря стал реставратором антикварной мебели. И видимо, не просто "одним из", а большим мастером, поскольку потом мы узнали, что у него и книги есть по новой специальности. Так что он нашел себя еще молодым. Мне на это потребовалось гораздо больше времени.