Шахматы в моей жизни

(продолжение)

Потерянными в смысле шахмат оказались и институтские годы. Как-то так сложилось, что в нашей достаточно многочисленной институтской компании в шахматы играл всего один человек — Андрей, первый муж Галки (я писал о ней 12 января 2021 года). Но он довольно редко появлялся в компании, в основном на пьянках. На пьянках мы с ним и играли в шахматы. То есть собственно в пьянке мы, естественно, участвовали, но когда дело доходило до танцев, мы нередко уходили в другую комнату и там играли в шахматы. Я и об этом писал уже, но не в связи с шахматами, поэтому теперь просто повторюсь.

Нас с Андреем объединяли нелюбовь к танцам (и неумение танцевать) и любовь к шахматам. Когда на наших сборищах дело доходило до танцев, мы уходили в пустую комнату (если таковая имелась; иногда сборища происходили в коммуналках) и садились за шахматы. В нашей компании, вопреки известной статистике, девчат было меньше, чем ребят, так что кавалеров хватало и без нас, да мы, не умеющие танцевать, никакой ценности как кавалеры и не представляли. Но наши дамы все равно не могли примириться с таким, как они считали, пренебрежением к их обществу. Так что партии наши чаще всего заканчивались тем, что дамы врывались в комнату, смахивали фигуры с доски и тащили нас танцевать. Приходилось подчиниться. Из-за неумения своего опасались отдавить партнерше ноги.  Чтобы не опозориться, я отработал свою тактику – в танце двигался исключительно назад или, в крайнем случае, вбок. И ни шагу вперед. Так что ноги партнерш были практически в безопасности. Андрей придумал более радикальную тактику. Он просто носил партнерш на руках. Тут уж была полная гарантия безопасности их ног. Был, правда, риск уронить, но такого Андрей не допускал никогда, независимо от количества выпитого. Беда была в другом. Дамы у нас в компании избытком веса не страдали, но Андрей-то был невысок и довольно тщедушен. Из тех, про кого говорят, что у него не телосложение, а теловычитание. Находясь под действием алкогольной анестезии, он исполнял свои танцевальные номера вполне безболезненно, но потом, когда обезболивание проходило, мучился, бывало, радикулитом.

И это были единственные партии за все годы учебы. Играли мы в институтские исключительно в карты — сперва в преферанс, потом, какое-то время, в покер. Про карты напишу как-нибудь отдельно.

На первой своей работе после института я в шахматы тоже не играл. Писал уже, что работал я технологом в цехе, на участке обжига радиокерамики, и рабочие в шахматы не играли. Играли в домино, с ними садился иногда и начальник участка. А домино во взрослом возрасте я не любил.

И лишь с переходом на другую работу, в НПО "Электроавтоматика", я возобновил активную шахматную жизнь, и дошла она до невиданного до той поры уровня. С тех пор эта жизнь практически не прекращалась. Хотя теперь она полностью перешла в интернет.