Анатолий Стреляный был популярен в годы перестройки. Потом я слышал его на радио Свобода. Но радио это я слушал редко — отпала потребность, ведь появилось Эхо Москвы, вполне хватало информации оттуда.

Теперь Эха больше нет, и я вернулся к Свободе. Не слушаю, правда, но захожу на сайт. Сегодня на этом сайте наткнулся на публикации Стреляного — он, оказывается, живет теперь в Украине, в Сумской области, пережил оккупацию (теперь русские оккупанты ушли оттуда). И написал серию заметок для Свободы под общим заголовком "Оккупанты и крестьяне. Ахтырский дневник Анатолия Стреляного".(https://www.svoboda.org/a/okkupanty-i-krestjyane-ahtyrskiy-dnevnik-anatoliya-strelyanogo/31803279.html)

Открывается этот цикл вот этой записью:

ПАТРИОТИЧЕСКИЙ СИФИЛИС

Кто из более-менее начитанных людей не вспоминает в наши дни это герценовское определение той болезни, которая поразила Россию, когда из нее в очередной раз попыталась уйти Польша, за что Муравьёв уставил её виселицами?

Сифилис, а не какая-нибудь лихорадка, потому что организм не трясётся, а гниёт, захватывая все его клетки.

Гнила-ликовала вся Россия, от безымянного зэка-карманника до её первого поэта – Тютчева и не последнего – Вяземского.

С виселиц началось такое обрусение Польши, которое должно было увенчаться искоренением всего польского, вплоть до слов "поляк" и "Польша".

Для тогдашней России Польша была невыносима не только своей польскостью, а и тем, что представляла собою передний край богомерзкого Запада.

Как сегодня Украина.

Я всегда считал себя "более-менее начитанным", но этого герценовского определения не знал. Заинтересовался, залез в поисковик — и нашел дополнительно вот этот текст (надо бы, конечно, первоисточник почитать, но это потом). Это отрывок из книги Эдварда Радзинского "Убийство императора. Александр II и тайная Россия".

«Патриотический сифилис»

И после всех этих зверств произошло поразительное: Александр вновь почувствовал… одобрение общества!

«Ай да Муравьев! Ай да хват! Расстреливает и вешает. Вешает и расстреливает. Дай Бог ему здоровья», – радостно писал публицист-славянофил Кошелев.

Это была древняя нелюбовь православной Руси к католикам-полякам и прошлые обиды. В памяти народной было и Смутное время, когда поляки сажали на престол самозваных царей, и время недавнее, когда они сражались вместе с Наполеоном… «Семейная вражда славян между собою» называл Пушкин отношения России с покоренной Польшей. Но Европа отказалась признать муравьевские зверства «семейным делом».

Бежавшие поляки рассказывали в Европе о польских ужасах.

Франция, Англия и Австрия, унизившие Россию в Крымской войне, выступили с протестом против зверств в Польше. И тотчас усмирение Польши стало очень популярным в обществе.

«Русский витязь», «Борец с Европой, которая хочет воспользоваться поляками для нового унижения Русской земли», – так писала наша печать о Муравьеве.

«Патриотический сифилис» – так назвал Герцен реакцию русского общества.

Но давление Англии, Франции и Австрии нарастало. Державы заговорили языком ультиматума. От «кровавых варваров» (так называли Россию французские газеты) потребовали амнистии участникам восстания, автономии Польши и так далее. Горчаков ловко отбивался хитроумными посланиями. Он усердно раскланивался перед державами в заверениях дружбы и пылких обещаниях… но в будущем. Не без издевки пообещал Англии, что в Польше будет введен конституционный строй наподобие английского… правда, впоследствии.

Просто невероятно. Полное повторение. Я не раз думал о том, что в своей истории Россия ходит по замкнутому кругу. И снова то же самое.

Достаточно сравнить вот этот абзац Стреляного

"С виселиц началось такое обрусение Польши, которое должно было увенчаться искоренением всего польского, вплоть до слов "поляк" и "Польша".

с чудовищной статьей Тимофея Сергейцева (https://ria.ru/20220403/ukraina-1781469605.html)

"Название "Украина", по-видимому, не может быть сохранено в качестве титула никакого полностью денацифицированного государственного образования на освобожденной от нацистского режима территории".

Очень надеюсь, что Запад, в свою очередь, не пойдет по кругу и в этот раз не повторит ошибки, которую совершил тогда, в 19 веке, и совершал потом еще не раз, сталкиваясь с наглым агрессором в Европе:

"И вскоре тон Европы поменялся. Не захотели сражаться из-за Польши с русско-прусским союзом. Александр с облегчением понял: Европа поступила «конструктивно» – она предала Польшу. И царь уже строго объяснил французскому послу: «Я хотел предоставить Польше автономию. И что из этого вышло? Поляки вновь захотели создать свое государство. Но ведь это означало бы распад России».

И он посетовал на Францию, которая дала приют тысячам польских эмигрантов".