Попытался представить себе, как живут люди в украинских городах, оккупированных Россией, как обеспечивается жизнедеятельность такого достаточно большого города, как Херсон.

И по ходу дела сообразил, что практически ничего не знаю, как жили люди на оккупированной немцами территории СССР. Об этом практически ничего не писали в СССР, да и позже ничего не читал. Ни каких-то исторических исследований, ни романов (кроме, разве что, "Молодой гвардии", но даже и ее я толком не прочитал, когда "проходили" в школе) . И то немногое, что приходилось слышать и читать, сводилось к рассказам о героях - подпольщиках и партизанах, и о предателях — полицаях, старостах, бургомистрах. Но герои и предатели — лишь незначительная часть населения. А как жили остальные? Практически ничего не знаю. Как уже сказал, не читал, и с людьми, пережившими оккупацию в городах, никогда не сталкивался.

Про жизнь в деревнях на оккупированной территории слышал две истории. Я в таком далеком теперь 20 году уже писал о них здесь, но повторю, чтобы читателям не нужно было ползать по архиву в поисках.

Первую историю рассказал в годы учебы мой друг Леня Широчин. Он как-то провел каникулы у родственников в деревне (не помню, где), и его (а после и нас) впечатлил услышанный им там от этих родственников рассказ.

Когда стало понятно, что придут немцы, жители деревни были сильно напуганы. И когда они каким-то образом узнали, что немцы уже на подходе, всей деревней спрятались в овраге. Сидели там, затаясь, ждали, что будет. Потом к обрыву пришли немцы. Заглянули в овраг, увидели крестьян, сказали что-то по-своему со смехом и ушли. Жители еще какое-то время сидели в овраге, но не жить же там. Так что потихоньку стали возвращаться в свои дома. Немцы пробыли в деревне недолго, никого не убили (евреев там не было, начальство и коммунисты местные, наверно, успели скрыться), ушли и больше не появлялись. Крестьяне разобрали по домам с колхозной фермы коров и стали себе жить. Причем им еще и повезло – перед приходом немцев советское руководство пыталось эвакуировать, что можно, в том числе и коров. Но немцы продвигались вперед быстрее, чем двигались коровы, так что в итоге возле деревни оказалось брошенное стадо, которое деревенские тоже разобрали по домам. Так и жили спокойно, пока не пришли свои. «Свои» коров отобрали обратно в колхозное стадо, да и крестьян загнали в колхоз.

Вторая история отчасти совпадает с первой. Сотрудники нашего ЛНПО Электроавтоматика отбывали барщину в совхозе в Кингисеппском районе (это на юго-западе Ленинградской области, недалеко от Эстонии). И как-то, было это в 70-е, разговорились мы с престарелой семейной парой местных старожилов. Выпили с ними, подружились и стали расспрашивать про военное время. И вот что они нам рассказали.

Перед приходом немцев колхозное начальство и коммунисты ушли в лес, в партизаны. Потом пришли немцы. Назначили старосту, записали добровольцев в полицаи и ушли. И больше в деревне не показывались (место глухое, далеко от железной дороги и шоссе). Деревенские стали жить своим хозяйством. Партизаны сидели в лесу тихо, поскольку воевать им было не с кем – немцев в округе не было. По ночам партизаны приходили в деревню за продуктами и самогоном. Полицаи делали вид, что ничего об этом не знают. И продолжалась такая жизнь до тех пор, пока в деревне не прознали как-то, что Красная армия на подходе.  Может, канонада стала слышна, не помню. Тогда партизаны пришли в деревню днем и, имея значительный численный перевес,  схватили полицаев и старосту и повесили их. После этого вернулись свои, и деревенских опять загнали в колхоз.

Конечно, далеко не везде все происходило так благостно. И если бы из той деревни под Кингиссепом партиные колхозныве руководители не ушли в лес, их, наверно, повесили бы. Но все же, как я понимаю, по отношению к местному населению (понятно, когда речь не шла о евреях) немцы не зверствовали совсем уж беспричинно. Все, видимо, зависело от активности партизан и диверсантов в конкретной местности. Во всяком случае, все три получивших мировую известность случаев немецких зверств в отношении мирного населения связаны именно с этой активностью.

Хатынь немцы (точнее, солдаты из батальона, состоявшего из завербованных на Украине и советских военнопленных) сожгли после того, как партизаны убили несколько немцев, в том числе национального героя — чемпиона Берлинских Олимпийских игр.

Лидице в Чехии немцы сожгли после того, когда получили сведения, будто там прячутся диверсанты, убившие Гейдриха.

А Орадур сожгли, поскольку подозревали, что там прячут захваченного бойцами Сопротивления эсэсовского штурбманнфюрера (к тому времени партизаны его уже убили, а труп сожгли). Это я не к тому, конечно, чтобы оправдать эти преступления.

Но, все же видимо, если все было тихо, то немцы особо не лютовали, хотя никакая война не обходится без зверств, на войне люди звереют. Так что, конечно, убивали немцы людей в деревнях, грабили, насиловали… Любые солдаты себя так ведут.

Тот же Леня Широчин рассказал мне как-то о своем дяде. Тот воевал, был танкистом. О войне практически не рассказывал. Но однажды, сильно выпив, рассказал жуткую историю. Уже ближе к концу войны двигались они колонной на запад и встретили по пути колонну пленных, которых конвоиры вели на восток, в тыл. Танковая колонна остановилась, танкисты связали немцев и положили их в ряд поперек дороги (конвоиры особо не возражали). И после этого танки проехали по этим выложенным поперек дороги немцам.

Короче, о жизни в оккупированных деревнях я хоть что-то знаю, из первых или вторых рук. А о жизни людей в оккупированных городах я не знаю практически ничего.

(продолжение следует)