Опять отвлекусь от русской литературы.
Прочитал вчерашний комментарий Матвея, в котором упоминался рояль Bechstein. И мне вспомнился рояль, который стоял у нас дома, который я помню с самого раннего детства и до момента отъезда из России. Правда, собравшись с мыслями, я сообразил, что рояль у нас был все-таки не немецкий Bechstein, а гораздо более скромный российский Schröder. Но все равно воспоминаний о нем за 62 года в России накопилось много.
Я не знаю, когда мои бабушка Женя и мой дед Сергей купили этот рояль. Знаю только, что мама в детстве училась на нем играть. Наверно, не очень успешно, во всяком случае, я могу припомнить лишь несколько случаев, когда она садилась за этот рояль.
Изначально он стоял в квартире на Тверской (естественно, не московской, а нашей), где мама жила до войны с родителями. Потом (я уже писал об этом) была блокада, дед Сергей умер, а мама с бабушкой эвакуировались в сентября 42 года. Когда вернулись, их квартира была занята. Захватчик был заведующим какой-то продуктовой базой, и, хотя закон был на их стороне, добиться бабушка с мамой ничего не смогли, и в итоге квартиры они лишились, бабушке все-таки предоставили комнату в коммуналке на Таврической - в дом, где жили мои родители с родителями отца. Комната была большая, 34 метра, так что какая-то часть мебели с Тверской там поместилась. Помню огромный дубовый буфет, дубовый же обеденный стол с венскими стульями с плетеной спинкой и самоварный столик с мраморной доской. И рояль, конечно. Он стоял в этой комнате, где всегда, даже в солнечные дни, был полумрак, если не включать электричество, и не очень видно было, какой он красивый. Корпус из карельской березы. Потом родители и я переехали на Орбели, бабушка вскоре перебралась к нам, комната с роялем пустовала. Потом бабушка умерла, не знаю, что стало с остальной мебелью, но рояль мама перевезла в нашу тогда еще новую квартиру, и он встал там, будто стоял всегда. На Орбели она за рояль вообще, по-моему, не садилась, наверно, он для нее остался просто памятью о детстве, о жизни с родителями. Как потом для меня.
Потом, после смерти бабушки Эдды, я женился, родилась Женя, и родители перебрались обратно на Таврическую, оставив нам квартиру на Орбели. Вместе с роялем. На Таврической мебели было много, так что я даже не представляю, куда там можно было бы поставить рояль, ничего не выбросив из прочей мебели. А в нашей малогабаритной "распашонке" места хватало.
Меня, слава богу, с моим отсутствием музыкального слуха, игрой на рояле в детстве не мучили, и сам бы я не стал мучить нашу Женю. Но Ада в детстве на пианино играть училась, и Женю она решила тоже обучать. Так что два года Женя отмучилась, заниматься она не хотела до такой степени что в конце концов и Ада ее пожалела. Мы потом прикинули, что тех денег, которые мы выбросили на эту бесполезную учебу, хватило бы на цветной телевизор, который мы по бедности позволить себе не могли, купили только когда я переводить начал.
Так что рояль стоял просто в качестве украшения комнаты. По назначению он использовался только когда приходила в гости адина подруга Фрида, которая хорошо играла и пела. А потом Фрида уехала в Америку, и рояль окончательно превратился в предмет интерьера. Когда собирались гости, мы ставили на рояль то, что не помещалось на столе...
Надо сказать, что рояль всегда, сколько я себя помню, плохо держал строй, так что когда он использовался, приходилось довольно часто вызывать настройщика.
А когда мы собрались уезжать, рояль мы решили продать. Вызвали хорошего настройщика, тот осмотрел рояль и обнаружил трещину в деке. Уж не знаю, как она возникла. Может, когда рояль стоял в нетопленой квартире в блокадную зиму, а может, при перевозках... Но так или иначе, мастер сказал, что надо менять весь механизм. Заказывать его нужно было бы в Европе, настройщик прикинул, сколько будет стоить заказ, доставка и установка механизма, и сказал, что в лучшем случае доход от продажи покроет эти расходы, и то не факт. Рояль был все-таки изрядно потрепан...
Так что нужно было решать, что же делать с инструментом, коли его нельзя нормально продать. Не на помойку же выносить. Очень мы переживали по этому поводу, но, когда дело совсем уж стало приближаться к отъезду, мы затеяли продать дачу в Комарово. И как-то приехав туда, случайно встретили Диму Светозарова, кинорежиссера и сына кинорежиссера Хейфеца. Мы с ним были давно знакомы, мы были соседями по Комарово, дом Хейфеца стоял на одном углу Саперного переулка, а наш - на другом. Встретились, разговорились, сказали, что дачу продаем. Оказалось, он как раз хотел прикупить еще одну дачу рядом со своей - для детей. Так что быстро договорились, и по ходу разговора рассказали Диме о проблеме с роялем. Он предложил забрать рояль на склад Ленфильма. Авось, пригодится где-нибудь на съемках. И через несколько дней за роялем приехали грузчики.
С тех пор, когда мы смотрим фильмы, снятые в Петербурге, особенно про старые времена, Ада следит за интерьерами - вдруг где-нибудь засветится наш рояль. Но пока не случилось.
Перед отъездом я фотографировал нашу квартиру — на память. В том числе и рояль. Правда, на фотографии все выглядит несколько хуже, чем изначально, потому что к моменту фотографирования мы уже успели продать настенные медальоны с росписью, и на их место повесили что попало, просто, чтобы не было совсем уж непривычно голой стенки. Нижний край одного из медальонов виден на стене на нижнем старом фото.
А на снимке Ада, Лида Филатова и покойная Люда Финошенкова. Они разглядывают фотографии с прошлого дня рождения. Фотографировал всегда мой школьный друг Боря Станиславский, на следующий день рождения он приносил фотографии с предыдущего и раздавал всем. А самого на снимках нигде нет...
Хороший получился очерк. "Сюжет для небольшого рассказа".
ОтветитьУдалить