Поразмыслив, решил, что в этой ситуации (если принять версию из "Большого куша, хотя в принципе она отчасти подтверждается и в других, более серьезных источников — длинное исследование, озаглавленное "Была ли Мария Девой" можно найти вот здесь:
https://nev-tanah.info/deva-maria-1/) комичной выглядит вся западная цивилизация,
основанная на христианстве. То есть фактически на ошибке, допущенной переводчиками… Правда, смеяться по этому поводу не хочется, если вспомнить, сколько в результате этой ошибки произошло религиозных войн, сколько людей было убито и замучено из-за сплошного недоразумения.

P.S. Хотя, конечно, длинное исследование, на которой я дал ссылку - это на самом деле лишь борьба с конкурентами. Завершается это исследование так: "Все, на чем базируется культ Девы – это христианские легенды. Мы же опираемся на Танах, как на единственный верный источник. Сразу вспоминается знакомое с детства: "Учение Маркса всесильно, потому что оно верно". 

Не люблю, когда объявляют монополию на истинное знание.  

 

Сегодня - западный Сочельник. Один из двух главных христианских праздников. Один связан с чудесным рождением Иисуса. Второй — с его насильственной смертью. Мне не доводилось слышать шуток по поводу Пасхи — все-таки страшная смерть, так ярко описанная Булгаковым — не повод для юмора, даже черного. А вот по поводу непорочного зачатия шуток великое множество. Начались они, если верить Галичу, еще тогда, и адресовались самой Марии -

А вослед Ей ражие долдоны
Отпускали шутки жеребячьи…

И эти жеребячьи шутки так и звучали на протяжении двух тысяч лет и звучат до сих
пор. Даже наше все не обошлось без них. Хорошо еще, что это случилось тогда, при
Александре I, а не теперь. Законы об оскорблении чувств верующих в 19 веке были
гораздо строже нынешних, но с их применением особого ража не было. Сегодня-то,
глядишь, получил бы Александр Сергеевич двушечку а то и поболе. 
А ведь на самом деле никакого повода для шуток просто нет. Гай Ричи в фильме 
"Большой куш" (The Snatch) все объяснил. Фильм, кстати, замечательный, тем, кто не 
видел, очень рекомендую посмотреть и для них же расскажу, о чем речь.
В начале фильма бандиты идут грабить фирму, торгующую бриллиантами. Фирма, 
естественно, еврейская, и грабители, чтобы сойти за своих и проникнуть внутрь, 
переодеты хасидами. По пути в контору они ведут подобающий ситуации разговор. Один 
из них просвещает других:
"Дело в том, что при переводе Септуагинты (древнегреческий перевод Танаха)
 слово, которое на иврите значит "молодая женщина", перевели на греческий как
"девственница". Ошибиться было легко, потому что там совсем небольшая разница
в произношении. Из этой ошибки выросло пророчество: "Девственница понесет и
родит нам сына". Понимаете? Внимание людей приковало слово "девственница". Не 
каждый день девственница беременеет и рожает. Но дайте этому пророчеству пару
сотен лет настояться и в результате получите святую католическую церковь. Ой-вей,
история учит, что даже если что-то и написано, то это не значит, что так оно и есть".
Так что если и есть тут повод для шуток, то разве что над неквалифицированными
древнегреческими переводчиками. Но и тут я считаю, что шутки неуместны. Когда я 
работал переводчиком, у меня была целая полка англо-русских словарей (понятно, 
до появления интернет-словарей, потом-то Multitran заменил всю полку). А в 
древнегреческие времена словарей вообще не было, так что я и представить не
могу, как они там справлялись. Могли гораздо более грубые ошибки сделать… 

 

На концерте в Уфе Юрий Шевчук сказал: "Родина, друзья, это не жопа президента, которую надо все время мусолить, целовать". За это башкирский суд оштрафовал его на 50.00 рублей.

Но опровержения не потребовали. Интересно, хватило ума или, наоборот, не сообразили?

 

Я уже писал, что я — человек глубоко и убежденно не верящий в каких-либо богов. И я не люблю заходить в действующие храмы. Даже в качестве экскурсанта. Хотя как экскурсант - организованный или неорганизованный — бывал не раз. Ну как было, к примеру, не пойти в собор Святого Петра в Риме или в монастырь кармелитов в Хайфе. В детстве читал про монастырь кармелиток, в котором пряталась госпожа Бонасье, и только здесь узнал, что орден кармелитов назван по имени горы Кармель, и основан крестоносцами аж в 12 веке. Правда, нынешний монастырь построен лишь в 19-ом…

А в церковь именно как в церковь, как в храм, я заходил всего три раза. Про первый раз я уже писал здесь. Чтобы не затруднять читателей поиском в архиве блога, воспроизведу этот рассказ про первое посещение здесь.

Это было в 1962 году.

Стояла золотая осень, было воскресенье. Мы бродили по городу с моей первой любовью, забрели в Александро-Невскую Лавру, дошли до собора и остановились у входа в нерешительности. Мы никогда не были до этого в церкви, посмотреть было любопытно, но войти мы как-то стеснялись, неудобно. (У меня это ощущение сохранилось на всю жизнь – мне неловко входить в действующий храм, чтобы поглазеть там,  куда люди приходят молиться).

И тут к нам подошла женщина. Не старая – настолько, что даже тогда, в 17, она не показалась старой. С простым и каким-то удивительно светлым лицом. Будто с иконы. Она подошла и сказала нам: «Чего вы боитесь? Зайдите. Не понравится – уйдете». Очень на меня это подействовало, тем более в то время я был я был под глубоким впечатлением евангельского Иисуса. Мое тогдашнее отношение к нему наложилось на слова этой женщина, и эффект был сильный. Я вырос в СССР, и очень непривычно было, что мне не указывают, куда идти (или не идти), а предлагают, сохраняя за мной право решать и выбирать. В собор мы зашли, но впечатление от собора не сохранилось совершенно, хотя это был первый приход в церковь. А вот лицо этой женщины помню.  

Второй раз я оказался в церкви где-то в 90-е. По печальному поводу. Я уже давно ушел из инженеров, уволился с прежней работы. И как-то мне позвонили и сказали, что умер начальник сектора, в котором я работал. Особой дружбы у нас не было, хотя разница в возрасте была не слишком большая, но относился я к нему с большим уважением, так что, конечно, пошел на похороны. Не думаю, что Анатолий Михайлович был человек верующий, но отпевали его в церкви. Так что я оказался на отпевании. Вся эта церемония произвела на меня тяжелое впечатление. Священник долго произносил непонятные слова. Никогда не мог понять, почему церковные службы в РПЦ идут на старославянском языке. В свое время перевели ведь все тексты с греческого на тогдашний язык, так почему нельзя перевести на современный? Но это их дела. Может, будь я верующим, я бы проникся. А так — испытывал лишь грусть по умершему, смешанную со скукой и раздражением от монотонного непонятного бормотания. Я не засекал время, но церемония показалась мне немыслимо длинной. Сейчас посмотрел в интернете — православное отпевание продолжается 35-50 минут. Но тянулись эти минуты бесконечно.

Третий раз в церкви мы оказались тоже, вероятно, в 90-е или в начале нулевых. Я писал про Галку, девушку из нашей институтской компании, которая в 37 умерла от рака. С тех пор мы всегда, до самого нашего отъезда, ездили на кладбище в ее день рождения и в годовщину смерти. Поминали соответствующим образом, как это принято в России. Но однажды так сложилось, что у нас не оказалось стаканов. Водку и закусь принесли, а в смысле стаканов положились друг на друга — и не взял в итоге никто. Пить водку из горла наши дамы были не готовы, магазинов, где можно купить стаканы, поблизости не было, Шуваловское кладбище в ту пору — это был практически "загород". И нам пришла в голову мысль попросить стакан в церкви. Дорога к галкиной могиле шла мимо церкви — нужно было лишь спуститься с пригорка, на котором стоял храм. И, проходя, мы видели, что двери открыты. Пошли мы в церковь, зашли, увидели довольно молодого священника. Несколько смущаясь, объяснили ему ситуацию, и попросили стакан. Священник отнесся к нам с полным пониманием, по нам все-таки видно было, наверно, что мы не алкаши. Хотя, может, он и алкашам не отказал бы… Короче, принес стакан и, тоже смущаясь, сказал "Только не забудьте потом вернуть, а то ведь еще понадобится". Мы вернулись к могиле, пили по очереди водку из единственного стакана, вспоминали. На душе было хорошо, спокойно. И во многом - благодаря священнику. Не потому, что без стакана было бы несподручно, а примерно, как при первом моем посещении церкви — мы ощутили что-то такое… Христианское?.. Хотя, конечно, среди верующих количество хороших людей не ниже, чем среди неверующих, и христианство вроде и ни при чем. Но было, было что-то в лице той женщины и того священника, чего нам, атеистам, наверно, ощутить не дано. Но впечатляет.

 

На днях президента России Владимира Путина на пресс-конференции по итогам саммита ЕАЭС спросили, кому верить по вопросам снабжения армии — Минобороны или сообщениям бойцов с передовой.  В ответ Путин произнес любопытную фразу: «Верить никому нельзя, только мне можно». С одной стороны, это отчетливая характеристика режима, созданного Путиным, характеристика тех людей, которых сам же Путин и назначил, его отношение к "соратникам" (или подельникам?). А с другой — тут ведь отчетливая перекличка с другой фразой — из "17 мгновений весны". Там шеф гестапо Мюллер говорит: "Контрразведчик должен знать всегда, как никто другой, что верить в наше время нельзя никому, порой даже самому себе. Мне — можно". Это, конечно, не случайное совпадение. Наверняка Путин прекрасно знает этот фильм, 10 лет назад он на каком-то кремлевском междусобойчике даже сыграл на рояле "С чего начинается Родина". Меня, кстати, всегда удивляло, с какой явной симпатией показаны гестаповцы в этом фильме. Всех играют обаятельные, любимые народом актеры... Фильм-то, понятно, делался по заказу КГБ, и авторы, конечно же, отражали отношение заказчиков к нацистской спецслужбе. Что ж тут удивительного, родственные души. Не зря же капитан Миляга в "Чонкине", пытаясь объяснить немцам, чем занимался на службе, говорит: " Их бин арбайтен ин руссиш гестапо. ...Коммунистен, унд беспартийнен всех расстрелирт, паф-паф".  Одинаковые занятия, одинаковые суждения...

А ведь еще президент Путин несколько лет назад в беседе с израильскими раввинами (!), назвал Геббельса талантливым человеком. Методы схожи, эстетика схожа (это отметил в свое время Ромм в "Обыкновенном фашизме", сравнивая вкусы советских и нацистских вождей, а нынешние в смысле эстетических предпочтений мало отличаются от советских вождей), как тут не быть явной симпатии. Так что статья УК, в которой оговорен срок за реабилитацию нацизма — это для врагов. А друзьям дозволяется открыто одобрять деятельность Гитлера. Это ведь один из немногих союзников путинской России, Лукашенко, сказал: "Немецкий порядок формировался веками, при Гитлере это формирование достигло наивысшей точки. Это то, что соответствует нашему пониманию президентской республики и роли в ней президента".  И ни слова осуждения из России. Не зря говорят, что в Кремле на уме, у Лукашенко — на языке...

 Есть в России очень интересный сайт — https://arzamas.academy/ Не знаю, заблокирован ли он в России, надеюсь, что нет. Они вроде там политикой не балуются, сайт посвящен литературе и другим искусствам. Хотя сегодня невозможно определить, где в России заканчивается политика и где начинается искусство. Или наоборот. Хотя такое сегодня далеко не только в России... В Израиле этот сайт, понятно, доступен. Я знаю, что там есть масса интересного, но практически не захожу туда. С годами стал интеллектуально ленив и нелюбопытен, усевшись за комп, читаю привычную жвачку новостей и до одури играю блиц в шахматы… Но на днях все же зашел — случайно наткнулся на заинтересовавшую меня ссылку на статью о прототипах "Золотого ключика" Алексея Толстого (https://arzamas.academy/mag/1151-buratino). Я в целом Толстого не люблю, но "Золотой ключик" и "Детство Никиты" считаю книгами гениальными. Перечитывал с детства множество раз, но "Золотой ключик" всегда воспринимал как чисто детскую книжку, интересную и взрослым, и мысль о прототипах главных героев мне и в голову не приходила. Открыл ссылку и прочитал статью. И всем советую. Оказалось неожиданно и очень интересно. Статью пересказывать не буду, почитайте сами, назову лишь прототипов…

Меня не удивило, что Карабас Барабас - это Мейерхольд. Судя по тому, что доводилось читать о Мейерхольде — очень похоже. Что Пьеро и Мальвина — это Блок и Любовь Дмитриевна Менделеева — тоже не удивило. Точнее, не удивило, что Блок, про характер Любови Дмитриевны я ничего не знаю. Что Папа Карло — Иннокентий Анненский я просто принял к сведению. Стихов Анненского не читал, и о личности его тоже ничего не знаю. Но вот что удивило изрядно — это что, во всяком случае, по мнению автора, Буратино — это Гумилев. Я Гумилева не так много читал, не мой поэт. Но еще в достаточно раннем детстве отец читал мне наизусть "Капитанов" и на меня колоссальное впечатление произвели запомнившиеся на всю жизнь строчки:

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

И как-то не вяжутся у меня немыслимо романтичные "розоватые брабантские манжеты" с Буратино, которого представляю в виде Димы Иосифова из фильма. Хотя Толстой-то в воспоминаниях о Гумилеве написал: "Длинный, деревянный, с большим носом, с надвинутым на глаза котелком"…

Но не одному мне Гумилев-Буратино кажется, видимо, странным. Я, когда стал искать, нашел и другие статьи на тему прототипов "Золотого ключика" — и , судя по всему, более популярна другая версия, Буратино — Максим Горький. Хотя мне эта версия кажется еще более странной. Конечно, в лице Горького мне безусловно видится что-то деревянное, но в остальном - не укладывается. По воспоминаниям "взрослый" Горький видится каким-то благостным и сентиментальным, постоянно готовым прослезиться, никак не похожим на Буратино. А если говорить о юности, то попытка суицида в 19 лет с запиской "В смерти моей прошу обвинить немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль и сердце" тоже как-то не ассоциируется с Буратино…

Так что уж лучше Гумилев. Бог с ними, с манжетами, зато других явных нестыковок нет. Опять же "что-то деревянное".

Кстати, очень позабавило, когда в одной из статей на эту тему прочитал, что Лиса Алиса и Кот Базилио — это Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский.

Сильно, видно, не любил Алексей Николаевич поэзию "серебряного века"...

Николай Гумилев. Фотография Максимилиана Волошина. Париж, 1906 год

Александр Блок и Любовь Менделеева в любительском спектакле «Горе от ума». Боблово, 1898 год

 Вместо того, чтобы писать всякие глупости, решил поболеть ковидом.

 

Ботвинник

(окончание)

Теперь уже вряд ли самый дотошный литературный исследователь-"довлатовед" сможет выяснить, как и почему придумал Довлатов эту историю. Можно только гадать. Может, Ботвинник действительно в какой-то компании (совершенно не обязательно в редакции) рассказал историю о своем приключении и процитировал строчку из Хазина. А может, у Довлатова просто зуб по какой-то причине был на Ботвинника, и он вообще всю эту историю выдумал. Как бы то ни было, при всей моей огромной любви к Довлатову, мне кажется, что не стоило бы писать всякие малоприятные вещи не о литературных персонажах, а о вполне живых людях, называя при этом их настоящие фамилии. Я не одинок в этом мнении, причем мое "мне кажется, не стоило бы писать" сущая ерунда по сравнению с тем, что говорил на эту тему писатель Дар. Дара я не читал и знаю о нем исключительно благодаря Довлатову. Читал у него упоминания о Даре и раньше, а уже когда начал свои писания о Ботвиннике, обнаружил нечитанный раньше сборник Довлатова "Блеск и нищета русской литературы". Это сборник статей и выступлений о литературе. И есть там статья про этого самого Дара. Называется она "Последний чудак. История одной переписки". Не буду останавливаться на подробностях о Даре (рекомендую почитать и сборник в целом, и эту конкретную статью). Процитирую лишь кусок из статьи.

Года четыре назад я жил в Ленинграде. Сочинял рассказы и повести. Опубликовал в Израиле «Невидимую книгу».

В этой «Невидимой книге» содержались беглые характеристики моих ленинградских друзей. Молодых писателей и художников. Доброжелательные иронические зарисовки. Нечто вроде дружеских шаржей…

Дар реагировал бурно. (Он уже жил в Израиле.) Наводнил Ленинград призывами избить меня.

Его призывы неожиданно реализовались. Я был дважды избит в отделении милиции. Правда, за другие грехи.

Теперь, живя в Америке, я наконец спросил Давида Яковлевича:

— В чем дело?

Дар ответил:

«…Эта международная кампания была инспирирована вашим панибратским отношением к вашим же несчастным современникам. Я обиделся за Володю Губина, Юру Шигашова, Холоденко, Алексеева и других весьма талантливых, на мой взгляд, писателей, которые в отличие от вас не обладают могучей, исполинской фигурой, атомной энергией, вашей армяно-еврейской жизнеспособностью. Подтрунивать можно над победителями — Львом Толстым, Владимиром Набоковым, Андреем Битовым, Сергеем Довлатовым, но подтрунивать над спившимися, припадочными, несчастными, всеми оплеванными, честными, мужественными ЖЕРТВАМИ литературы, на мой взгляд, непорядочно. Ни Губин, ни Шигашов, ни Холоденко не бежали с поля боя, как, допустим, — Воскобойников или Горбовский, и поэтому они заслуживают уважения. А вы о Вере Федоровне пишете с уважением, и даже обо мне, а о Володе Губине — без должного уважения. За это следует бить морду. Любому…»

Я пытался что-то объяснить Давиду Яковлевичу. Писал о своих тяжелых комплексах. О разбитом сердце. О том, что я вовсе не победитель… В ответ раздавалось:

«…Вы пишете, что я еще лет двадцать назад зарегистрировал вас в своем безумном сознании как победителя, силача и красавца. А хуже брани для меня не существует…

Ну конечно же вы правы. Если бы вы были такого роста, как я, и так же некрасивы, и так же слабосильны, вы бы поняли, как омерзительны все без исключения высокие, сильные и привлекательные мужчины…

Но не будем об этом. Этого вам не понять.

И еще одно. Вы один из тех весьма немногочисленных ваших литературных сверстников, которые никогда не нуждались ни в моей моральной поддержке, ни в моей вере в ваш талант. Вы прекрасно обходились без моего участия в вашей литературной судьбе. А я всю жизнь больше всего на свете боялся и сейчас боюсь показаться назойливым и навязывать себя. Поэтому я старался защитить тех, кто нуждался в моей защите, — от всех других, и в том числе — от вас…»

Конечно, Ботвинник не был "жертвой литературы". Он получил от литературы немало, не по литературным заслугам, и его скорее можно отнести к тем, кто "бежали с поля боя"… И все же, и все же…

Правда, тут нельзя не сказать,что к себе Довлатов был гораздо более безжалостен, чем к другим. И даже если и позволял себе лишнее (по принципу "ради красного словца не пожалеет и отца"), то никогда не был злобным. И мне как-то не приходилось слышать, чтобы люди, в том числе и "обиженные" им, отзывались о Довлатове плохо или с обидой. Практически всегда отзывы полны любви и восхищения, хотя и добродушные несмешки многие позволяли себе. Единственный, кого я знаю, отзывывшийся о Довлатове со злобой, — это Дмитрий Быков. Но они не были знакомы, и Быковым, сколько могу судить, движет и двигала обычная профессиональная зависть. Ведь миллионы читателей по-настоящему любят книги Довлатова. Я сам знаком со многими такими людьми. И не знаю ни одного, кто сказал бы, что "по-настоящему" любит книги Быкова. И не знаю ни одной фразы Быкова, которая "ушла бы в народ", которую цитировали бы в разговорах, как Довлатова, как раньше цитировали, скажем, Зощенко, Ильфа и Петрова, позднее — Стругацких....

 

Недавно я заказал в AliExpress новую домашнюю метеостанцию. Старая сломалась. Новая гораздо лучше старой. Она, как и старая, может показывать наружную температуру и температуру в помещении, влажность, время и число. Но, в отличие от старой, показывает все это одновременно, не нужно переключать индикацию. И, дополнительно по отношению к старой, показывает еще давление и фазу Луны.

Это я все к тому, что сегодня утром я сел за компьютер и увидел на экране метеостанции, которая стоит рядом на столе, число — 12 ноября. Я теперь как-то больше слежу за днями недели, это существенно в нашей жизни. Скажем, в пятницу мы ходим на рынок, а вечером встречаем шаббат с бутылкой вина… А числа особого значения не имеют. Поэтому я с утра знал, что сегодня суббота, но о числе не подумал. Пока не увидел дату на экране…

И теперь я с нетерпением жду, когда закончится этот день и надеюсь, что закончится он без неприятных происшествий.

Дело в том, что 12 ноября — очень плохой для меня день.

12 ноября 1962 года я поссорился со своей первой любовью, и эта ссора привела к разрыву, из-за которого я долго приходил в себя.

12 ноября 1991 года я попал под машину, и травма ноги дает о себе знать до сих пор.

12 ноября 1969 года я вообще стараюсь не вспоминать, тем более, рассказывать об этом дне.

Три тяжелейших дня в моей жизни, пришедшиеся на одно число — вряд ли это совпадение.

Так что остается надеяться, что сегодня все будет хорошо, что ничего плохого не произойдет. Шансы неплохие, три случая из 77 — это все-таки совсем не безнадежная статистика.

Всем удачного дня без неприятностей

— сегодня и ежедневно.

 О Ботвиннике

Завтра мы едем на три дня в Тель-Авив, так что в субботу я буду оторван от компа. Поэтому выкладываю текст заранее, сегодня.

Раньше мне как-то не приходило в голову проверить достоверность довлатовского рассказа о Ботвиннике. Но в этот раз решил попробовать найти стихотворение для детского журнала, которое упоминает Довлатов. И в ходе поисков выяснил, что "адмиралтейская игла без чехла" — это не Ботвинник. Это из пародии Александра Хазина "Возвращение Онегина (глава одиннадцатая)", опубликованной в 10 номере за 1946 год в журнале "Ленинград".

Вот соответствующее место из этой "одиннадцатой главы"

Вот сад, где юностью мятежной

Бродил Онегин. Вот едва

Шумит державная Нева,

Бия волной в гранит прибрежный,

И вновь сверкает без чехла

Адмиралтейская игла.

Тут надо сказать, что у Хазина "игла без чехла" вовсе не связана с подсознанием. Вполне прямой, конкретный смысл этой фразы, понятен, наверно, каждому ленинградцу, во всяком случае, из моего поколения, которое хоть и не застало блокаду, но много о ней знает — в том числе и от родных и близких, переживших этот ужас... Дело в том, что для маскировки, чтобы лишить немецких летчиков ориентиров, была после начала блокады осуществлена маскировка золоченых шпилей и куполов города. В основном их покрыли серой краской, но шпиль Адмиралтейства красить было по техническим причинам нельзя, и его закрыли чехлом. Подробно обо всем этом написано здесь: https://vk.com/@libpetrograd-kak-v-blokadu-maskirovali-petropavlovskuu-krepost. И снятие чехла для людей, переживших блокаду, стало историческим событием. Это означало возвращение к прежней, мирной жизни. То есть война еще продолжалась, чехол сняли 30 апреля 1945, но ясно было, что Победа близка, что бомбежек больше не будет…

Я, кстати, знал о существовании хазинской пародии, отец мне читал отрывки из нее, правда, фамилия автора мне не запомнилась, и с той поры в памяти сохранились вот эти строчки:

В трамвай садится наш Евгений.

О, бедный, милый человек!

Не знал таких передвижений

Его непросвещенный век.

Судьба Евгения хранила

Ему лишь ногу отдавило

И только раз, толкнув в живот,

Ему сказали: «Идиот!»

Он, вспомнив древние порядки,

Решил дуэлью кончить спор,

Полез в карман…Но кто-то спер

Уже давно его перчатки;

За неименьем таковых

Смолчал Евгений и притих.

Я только не знал в детстве о соответствующем выступлении Жданова, а когда узнал, то все равно не знал, что, кроме Зощенко и Ахматовой, он говорил тогда и о Хазине:

"Непонятно, почему ленинградцы допускают, чтобы с публичной трибуны шельмовали Ленинград, как это делает Хазин? Ведь смысл пасквиля, сочиненного Хазиным, заключается в том, что он пытается сравнивать наш современный Ленинград с Петербургом пушкинской эпохи и доказывать, что наш век хуже века Онегина".

И в качестве иллюстрации привел те самые, знакомые мне с детства строки.  

(продолжение следует)