Очередной раз выскочил из интернета мой старый текст, написанный для ЖЖ в 2012 году, во время  Олимпийских игр. Тогда Россию еще допускали до всех соревнований. Давно это было.  Не только до "крымнаш", но даже до допингового скандала на ОИ в Сочи, после которого началось отстранение российских спортсменов от мирового спорта.

Читаю комментарии, в которых некоторые граждане горячо и искренне возмущаются преступлениями кровавого режима, в результате которых Россия якобы недополучает медали на Олимпийских играх - и это всего-то через месяц после провала на чемпионапте Европы по футболу. Негодование и гнев беспредельны. При этом, естественно, комментарии эти исходят от людей, которые плохо знакомы с вопросом, не знают расписание соревнований на ОИ и не в состоянии объективно оценить уровень российских спортсменов и прогнозировать их результаты. Поэтому вначале патриотические крики "Всех порвем", а потом взрыв изумленного негодования.

Вот о чем я подумал в этой связи. Правитель может составить проскрипционные списки любой длины. Все равно большинство граждан в эти списки не попадут. Правитель может сжечь по недосмотру или капризу чуть не полгорода. Все равно тех, кто не пострадал от пожара, окажется больше, чем погорельцев. Поэтому, пока правитель в состоянии снабжать  граждан беслатным хлебом (особенно если еще при этом объявить потребителей родного хлеба патриотами - в отличие от едоков непатриотичной булки с котлетой) и достойным образом организовывать зрелища, всегда найдется толпа, готовая кричать "Слава цезарю!" Но если возникнут перебои с подвозом хлеба, а уровень подготовки гладиаторов упадет ниже того, какой граждане считают допустимым, горе цезарю. Он лишится основной своей поддержки и опоры, и участь его  будет незавидна. Его неизбежно сменит новый правитель, который пообещает повысить нормы выдачи хлеба в одни руки, наказать тех, кто виноват в том, что хлеб не попадал к народу, а также повысить уровень подготовки гладиаторов и придать гладиатроским боям еще более патриотичный характер.

 На новом "Эхе" я часто пересекаюсь с Андреем Филипповым, давно живущим в США. Недавно, когда мы обменивались мнениями и сравнивали приверженность к демократии в США и в России, он написал: "Именно демократии, и еще "power of one" поучиться бы соотечественникам стоило". Power of one, как выразился Андрей, я бы, наверно, перевел это выражение как "сила одиночки". Американцы верят, что даже один человек способент изменить многое. Эту веру подтверждают многочисленные фильмы (вроде "Крепкого орешка").В России такой веры нет, во всяком случае, в Светской России, где Маяковский так и написал:

"Единица! -
           Кому она нужна?!
Голос единицы
              тоньше писка.
Кто её услышит? -
                Разве жена!
И то
     если не на базаре,
                а близко…"

И далее - совсем уж категорично:

"Единица - вздор,
                единица - ноль"...

А мне при этом вспомнился эпизод из спектакля театра "Наш дом", который я видел где-то в 60-е (театр закрыли в 1969). Руководил театром тогда Марк Розовский.

Я был уверен, что уже писал здесь об этом эпизоде, но поиск по всем ключевым словам, которые пришли в голову, ничего не дал. Так что прошу извинить за возможный повтор.

Я не помню спектакль в целом, но этот номер врезался в память навсегда.\

На пустую сцену выщел человек и трагическим тоном произнес: "Что я мог сделать - один!"

Потом второй с этой же фразой, третий... Постепенно всю сцену заполняли люди, повторяющие вразнобой эту фразу. Наверно, вся труппа участвовала. Сперва все они стояли на месте и повторяли эту фразу - "Что я мог сделать - один!" вразгоголосицу. Потом начинали перемещаться по сцене. И как-то незаметно разноголосица переходила в унисон, а беспорядочное движение по сцене упорядочивалось. И через какое-то время на сцене выстраивалась колонна, которая шагала в ногу и громогласно скандировала "Что я мог сделать - один!".

Этот спектакль назывался "Мы строим наш дом", это был первая постановка, с которой театр начал свое существование в 1958 году. В 1969 его закрыли. "В октябре 1969 года все спектакли «Нашего дома» были запрещены как «не соответствующие высоким идейным образцам советского искусства», а в декабре студию ликвидировали решением партийных органов".Это-то понятно, непонятно, как он мог просуществовать в течение 11 лет. Все-таки "хрущевская оттепель" днйствительно существовала, и окончательно завершилась после разгрома "пражской весны". Так что закрытие театра в 1969 - это не солучайность...

 Восход сегодня в Кирьят-Яме - в 5.49. Примерно в это время мы как раз вышли из дома. Во всякщм случае, когда подходили к морю, часы показывали 5.53.Но солнца не было видно за домами. Мы можем наблюдать только закат, когда солнце садится в море...

Ниже следует небольшой фотоотчет о нашей утренней прогулке. Сейчас мы спускаемся к морю и гуляем по кромке прибоя. Как обычно летом. Правда, перед этим был довольно длительный перерыв, в 24 и 25 мы на море не ходили, там нет бомбоубежищ. А сейчас вроде как передышка, которая, правда, может закончиться в любой момент.

 Сегодня по израильскому календарю - 9 ава 5785 года. 9 ава один из самых трагических дней в истории Израиля. В этот день иудеи должны соблюдать строгий пост - В пост 9  ава  действуют пять запретов: 1) есть и пить, 2) мыться и умываться, 3) умащать тело, 4) носить кожаную обувь, 5) вступать в интимную близость. В условиях летней жары это очень тяжелый пост. 

Именно этот день считается днем разрушения Второго иерусалимского храма. Это произошло после Первой иудейской войны, которую начали против римского господства религиозные фанатики, не желавшие считаться с действительностью. В результате закономерного поражения число погибших иуудеев составило от 600 тысяч до миллиона человек (при общей численности тогдашнего населения в пределах 2,5 миллионов), а Храм был разрушен. Что характерно, повстанцы вели борьбу не только против римских завоевателей, но и между собой. После Второй иудейской войны (восстание Бар-Кохбы), которая началась по тем же причинам и закончилась аналогичным образом, Израиль полностью утратил государственность, и бОльшая часть еврейского населения была отправлена в изгнание. 

У меня такое ощущение, что, как это обычно и бывает, евреи не вынесли из этой трагедии никакого урока, и сегодня эта старинная история может повториться в третий раз. Оно и закономерно. Андрей Кнышев еще в советское время написал: «История повторяется трижды. Первый раз как трагедия и пару раз — для тупых».

Кстати, оказавшись в Израиле, я пришел к выводу, что умственное превосходство евреев над другими народами - это выдумка самих евреев. И не самых умных евреев...

 Посмотрели испанский детективный сериал "Белая перчатка"(Guante blanco) . Сериал понравился, мы такие любим. Про хитроумных, обаятельных грабителей, которые, не прибегая к насилию, воруют произведения искусства и дорогие раритеты. В одной из серий (а каждая серия - это новое дело) - скрипку Страдивари. В другой - картину Ван-Гога и т.д. При этом герои не просто обаятельны, они вызывают сочувствие, поскольку у каждого из членов шайки - свои личные проблемы. И у полицейского, который ведет расследование, тоже свои проблемы. Короче, всех жалко. И еще жалко, что финал оказался явно скомканным. Похоже, что собирались снимать второй сезон, но в последний момент от этой идеи отказались, так что пришлось резко обрубать концы, и в итоге толком непонятно, что же произошло с героями. Так что пришлось даже советоваться с ИИ, который полностью подтвердил то, как мы поняли финал. И еще. Некоторое недоумение вызвало название, поскольку никакая белая перчатка в сериале не появилась. Предположили, что это какая-то испанская идиома, и тоже спросили у ИИ. Он подтвердил, что в испанском есть устойчивое выражение ladrón de guante blanco, буквально «вор в белых перчатках». Это полностью соответстует прнипам героя - только интеллект, никакого насилия. Короче, рекомендуем посмотреть. Не шедевр, но смотреть интересно. И, главное, никакой чернухи...

Посмотревши этот сериал, мы решили посмотреть заново другой испанский детективный серал "Бумажный дом" ( La casa de papel). Мы его смотрели, когда он вышел (первый сезон - в 2017 году), но, учитывая количество сериалов и фильмов, которое смотрим, успели за эти годы изрядно подзабыть подробности, хотя общую идею и помнили). И по второму разу смотреть было почти так же интересно, как в первй раз. Сценаристы хорошо поработали, на протяжении двух сезонов (здесь ограбление с захватом заложников только одно, и действие происходит в течение 10-12 дней) напряжение поддерживается постоянно. И здесь тоже у всех героев, как преступников, так и полицейских, серьезные личные проблемы, тем более, что судьбы их переплетаются. Сама идея очень любопытна. Группа людей захватывает испанский Монетный двор, полначалу они создают у полиции впечатление, что это просто попытка ограбления, неудачно закончившаяся, а сами, засев в здании с 67 заложниками,  тянут время, поскольку их истинная задача - использовать оборудование для печатания денег, более 200 миллионов евро в день. Действуют они по плану, разработанному главным в группе, которого зовут Профессор. В этом плане предусмотрено все, все действия полиции и ответные ходы банды (правда, не хочется называть бандой эту группу симпатичных людей, особенно учитывая, что у них у всех серьезнейшие проблемы в личной жизни). Но реальность далеко не всегда совпадает даже с самцым идеальным планом, так что в итоге напряжение сохраняется на протяжении всех серий - а их 21, а потом еще продолжение есть, уже о других делах, мы пока не видели).  Авторы сериала вовсю используют зрительские симпатии к героям, которых, несмотря на захваченных заложников, никак не хочется называть бандитами. В частности, в наиболее патетические моменты герои поют (хором, дуэтом и т.д) песню итальянских партизан "Белла, чао".  Короче,  этот сериал тоже рекомендуем, во всяком случае, первые два сезона, дальше, повторяю, мы пока не смотрели... 

 Вчера в комментарии к комментарию Матвея аписал, что в целом не люблю, когда бардовские песни исполняет не автор, но отметил, что есть и обратные примеры. Я писал уже, что некоторые "чужие" песни, которые пел Клячкин, нравились мне даже больше, чем в авторском исполнении. Конечно, я сам понимаю, что, когда речь идет о Клячкине, мне трудно быть объективным. Но, есть совсем обратный пример. В "Июльском дожде" Визбор поет как раз песню Клячкина ("Обеденный перерыв"), хотя и в усеченном виде, и мне его исполнение нравится не меньше, чем клячкинское. И исполнение Кавалеровым ("мамочка" в республике Шкид", он там поет "У кошки четыре ноги") песни Окуджавы "Капли датского короля" мне очень в свое время понравилось. И мне нравилось, как молодая Камбурова пела того же Окуджаву - это с годами она стала, на мой взгляд, неприемлемо манерной, а смолоду этого не было...

Но "отрицательных" примеров намного больше. Самый яркий - это случай с Бернесом, я уже писал об этом когда-то.

В детстве и юности мне песни в исполнении Бернеса очень нравились. Пока я не услышал в фильме "Я родом из детства" в его исполнении "На братских могилах"  Высоцкого. Мне это исполнение показалось невероятно фальшивым. И все, как отрезало. Больше я не мог слушать и старые, нравившиеся мне раньше, песни в исполнении Бернеса. Все казалось фальшивым, ложно пафосным. За исключением, разве что "Шаланды полные кефали"... А всякие там "Журавли" и т.д. с тех пор просто слышать не могу.  

 Я периодически захожу в фейсбук Акунина. Иногда даже комментарии оставляю. А вчера обнаружил запись, которой не могу не поделиться. Что там написано, не так важно. Главное - суть!

Джоан Баэз в 1982 году поет "Возьмемся за руки, друзья" Окуджавы - по-русски! С очень сильным акцентом, но по-русски! 

https://www.youtube.com/watch?v=RzgemER0UCs

 Давным-давно (если быть точным - 27 июня, 2022, но это было как бы в другой жизни для нас) я написал сообщение про двух ворон на телеантенне на крыше.  С тех пор эта парочка появлялась иногда, но редко. И в основном поодиночке. 

И вот позавчера я снова увидел их. Не могу сказать с уверенностью, что это те самые, я плохо умею различать ворон, тем более - на таком расстоянии. Но хочется думать, что это те же самые.

Никогда не думал, что птицы целуются.

 

 Я уже писал, как поразили меня в 15 лет три стихотворения Николая Тихонова, которые я прочитал в сборнике "Советская поэзия 20-х - 30-х годов". Потом уже я узнал, что это стихи из сборника "Брага", вышедшего в 1922.

Сейчас я хочу воспроизвести эти стихи, которые запомнил сразу и навсегда:

           Баллада о синем пакете

Локти резали ветер, за полем лог,

Человек добежал, почернел, лег.

Лег у огня, прохрипел: коня

— И стало холодно у огня.

А конь ударил, закусил мундштук,

Четыре копыта и пара рук.

Озеро — в озеро, в карьер луга,

Небо согнулось, как дуга.

Как телеграмма, летит земля,

Ровным звоном звенят поля.

Но не птица сердце коня, не весы,

Оно заводится на часы.

Два шага — прыжок и шаг хромал,

Человек один пришел на вокзал.

Он дышал, как дырявый мешок.

Вокзал сказал ему: хорошо.

— Хорошо — прошумел ему паровоз,

И синий пакет на Север повез.

Повез, раскачиваясь на весу,

Колесо к колесу, колесо к колесу.

Шестьдесят верст, семьдесят верст —

На семьдесят третьей — река и мост.

Динамит и бикфордов шнур — его брат,

И вагон за вагоном в ад летят.

Капуста, подсолнечник, шпалы, пост,

Комендант прост и пакет прост.

А летчик упрям и на четверть пьян.

И зеленою кровью пьян биплан.

Ударило в небо два крыла

И мгла зашаталась, и мгла поплыла.

Ни прожектора, ни луны,

Ни шороха поля, ни шума волны.

От плеч уж отваливается голова,

Тула мелькнула — плывет Москва.

Но рули заснули на лету,

И руль высоты проспал высоту,

С размаху земля навстречу бьет,

Путая ноги сбегался народ.

Сказал с землею набитым ртом:

—   Сначала пакет — нога потом.

Улицы пусты — тиха Москва,

Город просыпается едва-едва,

И Кремль еще спит, как старший брат,

Но люди в Кремле никогда не спят.

Письмо в грязи и крови запеклось,

И человек разорвал его вкось.

Прочел, о френч руки обтер,

Скомкал и бросил за ковер.

—   Оно опоздало на полчаса,

Не нужно — я все уже знаю сам.

1922.

           Баллада об отпускном солдате

Батальонный встал и сухой рукой

Согнул пополам камыш.

—   Так отпустить проститься с женой,

Она умирает? — говоришь.

—   Без тебя винтовкой меньше одной,

Не могу отпустить — погоди,

Сегодня ночью последний бой,

Налево кругом — иди.

…Пулемет задыхался, хрипел, бил,

И с флангов летел трезвон,

Одиннадцать раз в атаку ходил

Отчаянный батальон…

Под ногами утренних лип

Уложили сто двадцать в ряд,

И табак от крови прилип

К рукам усталых солдат.

У батальонного по лицу

Красные пятна горят,

Но каждому мертвецу

Сказал он: спасибо, брат!

Рукою острее ножа —

Видели все егеря —

Он каждому руку пожал,

За службу благодаря.

Пускай гремел их ушам

На другом языке отбой,

Но мертвых руки по швам

Равнялись сами собой.

— Слушай, Денисов, Иван,

Хоть ты уж не егерь мой,

Но приказ по роте дан…

Можешь итти домой.

Умолкли все под горой…

Ветер как пес дрожал…

Сто девятнадцать держали строй,

А сто двадцатой встал.

Ворон сорвался, царапая лоб,

Крича как человек,

И дымно смотрели глаза в сугроб

Из-под опущенных век.

И лошади стали трястись и ржать,

Как будто их гнали с гор,

И глаз ни один не смел поднять,

Чтобы взглянуть в упор.

Уже тот далеко ушел на Восток,

Не оставив на льду следа…

Сказал батальонный, коснувшись щек:

— Я, кажется, ранен. — Да!

1922.

И самое знаменитое:

           Баллада о гвоздях

Спокойно трубку докурил до конца,

Спокойно улыбку стер с лица.

—   Команда — во фронт, офицеры вперед,

Сухими шагами командир идет.

И слова равняются в полный рост:

—   С якоря в восемь. Курс ост.

—   У кого жена, дети, брат, —

Пишите, — мы не придем назад.

—   Зато будет знатный кегельбан.

И старший в ответ: — есть, капитан!

А самый дерзкий и молодой

Смотрел на солнце над водой.

—   Не все ли равно, — сказал он: где?

Еще спокойней лежать в воде.

Адмиральским ушам простукал рассвет:

— Приказ исполнен. Спасенных нет.

Гвозди б делать из этих людей,

Крепче б не было в мире гвоздей.

1921.

Опять-таки писал уже, что мое первое из сохранившихся стихотворений (до этого были какие-то школьные), написанное в 17 лет, ("Город витрины швырял в глаза") - это явное подражание Тихонову (конкретно - "Балладе о синем пакете"), попытка (естественно, в меру моих ограниченных поэтических возможностей) воспроизвести звукопись этой баллады и игру ритмами. 

А сейчас хочу написать о "Балладе о гвоздях". Когда я впервые прочитал это стихотворение, у меня не возникло никаких вопросов по содержанию. Я не знал тогда конкретно, когда это было написано, и стихотворение воспринял безотносительно к социальному строю или конкретной войне. Просто эффектная история. Не задумался даже о том, что в 20-е-30-е годы в СССР не было никаких адмиралов... И лишь впоследствии прочитал, что  есть версия, будто Тихонов описал дерзкую атаку британских торпедных катеров на Кронштадт 18 августа 1919 года. Хотя формально в стихотворении нет ничего "национального", но поведение морячков вполне соответствует стереотипу о британских моряках. Эта версияч выглядит убедительной, если учесть, что целью операции было уничтожение Балтийского флота Советской России, чтобы открыть армии Юденича дорогу на Петроград. Есои учесть, что, согласно некоторым источникам, Тихонов как раз воевал в армии Юденича против большевиков, нетрудно понять, на чьей стороне были его симпатии. Хотя в тексте нет никаких указаний на то, о чьем флоте идет речь, а стихотворение в итоге стало классикой советской поэзии, и фраза "Гвозди бы делать из этих людей" стала расхожей цитатой, которую слышали в СССР, вероятно, все, даже не читавшие Тихонова. И тогда полукчается, что советская пропаганда (а "люди-гвозди" разновидность "людей-винтиков", о которых скажет в 30-е вождь и учитель... 

А если Тихонов действительно воевал в гражданскую на сторонет белых, то можно понять, что он потом всю жизнь боялся, что ему это припомнят. И в итоге полностью утратил свой поэтический талант. Это не единственный случай в советской поэзии. Наверно, именно страх (хотя и по другой причине) привел к полной поэтической и человечекской деградации талантливую Веру Инбер. Да и многих других...                       

Можно вспомнить и еще один пример чисто коммерческоой работы Галича. Это тоже работа для кино, но в этом случае Галич не только текст песни написал, но и весь сценарий. Я имею в виду фильм "На семи ветрах" (1962). Фильм хороший, для своего времени - просто отличный. Но совершенно не "галичевский", если считать, конечно, что настоящий Галич - это его песни.

"На семи ветрах" - это, я бы сказал, развернутая экранизация стихотворения Симонова "Жди меня". Галич своим сценарием значительно расширил границы, определенные Симоновым. У Симонова героиня ждет своего любимого пассивно, явно находясь где-то в тылу. А в фильме "На семи ветрах" героиня весьма активна, она ждет героя  оказавшись на войне, в какой-то момент - на самой передовой. И своим ожиданием она как бы спасает не только любимого, но и себя. И спасает свою любовь, пронеся ее через все испытания. Легко ли девушке устоять, когда ее любит артист Тихонов, да еще поет ей задушевную песню. Но героиня и здесь выстояла. Короче, романтическая история в военное время. И песня о войне, текст которой написал Галич, тоже весьма романтическая ("Романтика, романтика, небесных колеров..."):

  СЕРДЦЕ МОЛЧИ

Сердце, молчи...

В снежной ночи

В поиск опасный

Уходит разведка.

С песней в пути

Легче идти.

Только разведка в пути не поёт,

Ты уж прости...

Где-то сквозь снег

Песни и смех.

Здесь лишь гудит

Новогодняя вьюга.

В мирном краю

Тех, кто в бою,

Вспомни и тихо пропой про себя

Песню мою...

 Видео из фильма с поющим Тихоновым: https://www.youtube.com/watch?v=OA_y-0Aklmg

И как это отличается от того, что писал о войне Галич в своих песнях. 

Никакой романтики, никакой любви. "И женились на всяких паршивках" - какая уж тут романтика. И всего-то через год после сценария "На семи ветрах" написано. И тоже вальс...

Вальс об уставе караульной службы

Поколение обречённых!

Как недавно – и ох как давно, —

Мы смешили смешливых девчонок,

На протырку ходили в кино.

Но задул сорок первого ветер —

Вот и стали мы взрослыми вдруг.

И вколачивал шкура-ефрейтор

В нас премудрость науки наук.

О, суконная прелесть устава —

И во сне позабыть не моги,

Что любое движенье направо

Начинается с левой ноги.

А потом в разноцветных нашивках

Принесли мы гвардейскую стать,

И женились на разных паршивках,

Чтобы всё поскорей наверстать.

И по площади Красной, шалея,

Мы шагали – со славой на «ты», —

Улыбался нам Он с мавзолея,

И охрана бросала цветы.

Ах, как шаг мы печатали браво,

Как легко мы прощали долги!..

Позабыв, что движенье направо

Начинается с левой ноги.

Что же вы присмирели, задиры?!

Не такой нам мечтался удел.

Как пошли нас судить дезертиры,

Только пух, так сказать, полетел.

– Отвечай, солдат, как есть на духу!

Отвечай, солдат, как есть на духу!

Отвечай, солдат, как есть на духу!

Ты кончай, солдат, нести чепуху:

Что от Волги, мол, дошёл до Белграда,

Не искал, мол, ни чинов, ни разживу…

Так чего же ты не помер, как надо,

Как положено тебе по ранжиру?

Еле слышно отвечает солдат,

Еле слышно отвечает солдат,

Еле слышно отвечает солдат:

– Ну, не вышло помереть, виноват.

Виноват, что не загнулся от пули,

Пуля-дура не в того угодила.

Это вроде как с наградами в ПУРе,

Вот и пули на меня не хватило!

– Всё морочишь нас, солдат, стариной?!

Всё морочишь нас, солдат, стариной!

Всё морочишь нас, солдат, стариной —

Бьёшь на жалость, гражданин строевой!

Ни деньжат, мол, ни квартирки отдельной,

Ничего, мол, нет такого в заводе,

И один ты, значит, вроде идейный,

А другие, значит, вроде Володи!

Ох, лютует прокурор-дезертир!

Ох, лютует прокурор-дезертир!

Ох, лютует прокурор-дезертир! —

Припечатает годкам к десяти!

Ах, друзья ж вы мои, дуралеи, —

Снова в грязь непроезжих дорог!

Заколюченные параллели

Преподали нам славный урок —

Не делить с подонками хлеба,

Перед лестью не падать ниц

И не верить ни в чистое небо,

Ни в улыбку сиятельных лиц.

Пусть опять нас тетёшкает слава,

Пусть друзьями назвались враги, —

Помним мы, что движенье направо

Начинается с левой ноги!

<1963>

У Галича немного песен о войне. Припомнил еще одну. Тоже - никакой романтики, скорее совсем наоборот... Написано в 1964:

Ошибка

Мы похоронены где-то под Нарвой,
Под Нарвой, под Нарвой,
Мы похоронены где-то под Нарвой,
Мы были - и нет.
Так и лежим, как шагали, попарно,
Попарно, попарно,
Так и лежим, как шагали, попарно,
И общий привет!

И не тревожит ни враг ни побудка,
Побудка, побудка,
И не тревожит ни враг, ни побудка
Померзших ребят.
Только однажды мы слышим, как будто,
Как будто, как будто,
Только однажды мы слышим, как будто,
Вновь трубы трубят.

Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Такие-сякие,
Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Ведь кровь - не вода!
Если зовет своих мертвых Россия,
Россия, Россия,
Если зовет своих мертвых Россия,
Так значит - беда!

Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В нашивках, в нашивках,
Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В снежном дыму.
Смотрим и видим, что вышла ошибка,
Ошибка, ошибка,
Смотрим и видим, что вышла ошибка,
И мы - ни к чему!

Где полегла в сорок третьем пехота,
Пехота, пехота,
Где полегла в сорок третьем пехота,
Без толку, зазря,
Там по пороше гуляет охота,
Охота, охота,
Там по пороше гуляет охота,
Трубят егеря!
Там по пороше гуляет охота,
Трубят егеря...

Видео: https://www.youtube.com/watch?v=DpInjXNPrAc
Впервые слышу студийную запись Галича с оркестровым аккпоманементом. 

"На семи ветрах" написано талантливо. По-другому Галич, наверно, просто не умел. Но 
разница между "для денег" и "для души", в военной теме, по-моему, еще более очевидна.