Иногда чтение советских (то бишь российских) газет способствует улучшению настроения.

Сегоднявот прочитал в Спорт-Экспрессе следующее:

Президент Всероссийской федерации художественной гимнастики Ирина Винер в разговоре с «СЭ» в рамках ПМЭФ-2024 назвала президента РФ Владимира Путина великим человеком.

— Сегодня пленарное заседание ПМЭФ с президентом. Если бы была у вас была возможность пообщаться с президентом, что у него спросили бы?

— Только что с ним общалась, когда он меня награждал. За это время я все у него спросила. Его нечего спрашивать. Потому что нужно слушать телевидение и читать интернет. Все, что он говорит — это слова великого человека, который знает, понимает и умеет.

Так-то ничего особенного по нынешним временам. Вспомнился, конечно, "Голый король" Шварца ("Позвольте мне сказать вам прямо, грубо, по-стариковски: вы великий человек, государь!"; тем более, что Винер-то 75 лет, могла бы и о душе подумать, но это ладно).

Тут интересно другое. В СЭ обычно можно писать комментарии, и можно ставить "лайки" и "дизлайки" к статьям и новостным сообщениям. Бывает, что комментарии закрывают, когда тема может вызвать нежелательную реакцию. Последнее время - все чаще и чаще; обычно это бывает в случае публикаций об отстранении России от спорта. Но тут и "лайки-дислайки" закрыли, видно, чувствуют, как публика отнесется к восхвалению Крошки Цахеса, без которого нет России.  

Это опять-таки напомнило Шварца. "Дракона" (Кстати, только что пересмотрели "Убить дракона" Марка Захарова. Вот после этого настроение сильно испортилось). Лучше всего вообще запретить буквы писать (кроме Z, понятно), чем заморачиваться с их истолкованием):

Бургомистр. Что  в городе? 

Тюремщик. Тихо. Однако пишут. 

Бургомистр. Что?

Тюремщик. Буквы "Л" на стенах. Это значит - Ланцелот.

Бургомистр. Ерунда. Буква "Л" обозначает - любим президента.

Тюремщик. Ага. Значит, не сажать, которые пишут?

Бургомистр. Нет, отчего же. Сажай.

С сегодняшней утренней прогулки. 

KY - это по иностранному наш Кирьят-Ям. Городок у моря по-русски.

А котят было пять, но, пока я доставал телефон, пятый успел удрать. Котят уличных сейчас полно. Видно, последствия беспутного кошачьего марта... 

 

 Общаясь с Матвеем, вспомнил — в связи с "ассонансными рифмами" — песню Галича "Виновники найдены".

Виновники найдены

«Может быть, десяток неизвестных рифм
Только и остался, что в Венесуэле
В. Маяковский

Установлены сроки и цены (По морям, по волнам)
И в далекий путь между рифами (По морям, по волнам)…
Установлены сроки и цены
И в далекий путь между рифами
Повезли нам из Венесуэлы
Два контейнера с новыми рифмами,
По морям, по волнам, по морям, по волнам
По морям, по волнам!

Так, с пшеницей и ананасами (По морям, по волнам)
Плыли рубленые и дольные (По морям, по волнам)…
Так, с пшеницей и ананасами
Плыли рубленые и дольные,
Современные, ассонансные, –
Не какие – нибудь глагольные!
По морям, по волнам, по морям, по волнам,
По морям, по волнам…

Не снимает радист наушники (По морям, по волнам),
А корабль подплывает к пристани (По морям, по волнам)…
Не снимает радист наушники,
А корабль подплывает к пристани,
Но биндюжники – есть биндюжники!,
Два бочонка с рифмами свистнули.
По морям, по волнам, по морям, по волнам,
По морям, по волнам…

Хоть всю землю шагами выстели (По морям, по волнам)
Хоть расспрашивай всех и каждого (По морям, по волнам)…
Хоть всю землю шагами выстели,
Хоть расспрашивай всех и каждого,
С чем рифмуется слово ИСТИНА –
Не узнать ни поэтам, ни гражданам!
По морям, по волнам, по морям, по волнам,
По морям, по волнам…

Множество раз слушал эту песню, как и другие песни Галича. Мазохизм. Зачем было душу рвать?
Но сейчас я не об этом, хочу написать об ассонансных рифмах.
Штука это замечательная, прочитал в интернете, что использовались они давно, но широкое распространение в русской поэзии получили в 50-60-е годы, с появлением поэтов "новой волны", "детей 20-го съезда, — Евтушенко, Вознесенского, Рождественского.
Не помню уже, то ли в воспоминаниях о Рождественском читал, то ли у Аксенова в "Таинственной страсти" — про Роберта Эр (прототипа Рождественского), но, так или иначе, читал, что Рождественский постоянно таскал с собой записную книжку, в которую записывал пришедшие в голову ассонансные рифмы, чтобы не забыть.
А я хочу написать о своем скромном опыте в этой области.
Начну, как обычно, издалека.
Я вроде писал уже о нашем преподавателе истории КПСС Васильеве. Который сказал, что как минимум тройки по его предмету заслуживает каждый студент просто потому, что он советский человек. Поэтому тем, кого это устраивало, тройки он ставил просто так, ничего не спрашивая. Четверку ставил тем, кто хоть что-то говорил, а вот чтобы получить пятерку, нужно было действительно все знать...
И лекции он читал, скажем так, неортодоксально, позволяя себе немалые по тем временам вольности. Как мы довольно быстро сообразили, это делалось для завоевания доверия, чтобы, пользуясь этим доверием, впаривать нам пропагандистскую ложь в оригинальной упаковке. Запомнился один пример. В то время на слуху была история о жестоко подавленном антикитайском восстании в Тибете. После подавления восстания молодой далай-лама бежал из китайского Тибета в Индию. Вся эта история наделала много шума, о ней постоянно вспоминали на "голосах". (Кстати, про этого далай-ламу хороший фильм есть — "Семь лет в Тибете" с молодым Брэдом Питтом — сразу скажу, что он не далай-ламу играет). Тема была, конечно, неприятная для китайских товарищей, и, поскольку на тот момент, хотя разногласия уже имелись, но все же о возможности войны с Китаем еще никто не думал, Васильев, видимо, решил заступиться за китайцев, с которыми русские "братья навек", и рассказал нам, что далай-лама бежал вовсе не от китайских коммунистов, не от их притеснений, а от своего окружения. Мол, у них там на Тибете принято выбирать далай-ламами мальчиков, объявляя их реинкарнацией предшествующего далай-ламы, а когда мальчики подрастают, их убивают и выбирают новых. И, мол, бегство далай-ламы в Индию было обусловлено именно желанием избежать этой печальной участи. Мы в ту пору мало что знали о буддизме, даже Сэлинджера еще не читали, но даже этого немного хватило, чтобы мы в эту историю начисто не поверили. Были наверняка и другие сходные ситуации, которые я давно забыл. Короче, веры в то, что говорит Васильев, у нас не было никакой.
Это все была длинная подводка, присказка, а сказка — впереди.

 Я уже довольно много написал о Клячкине, и список своих любимых его песен составлял.

В этот список вошла песня "Сигаретой опиши колечко". 

И тут вот что любопытно.

На наших пьянках Клячкина пели редко. Его песни не очень подходят для хорового исполнения, да и тональность у них не слишком подходящая для настроения на пьянке. К тому же у Клячкина сложные мелодии, и из трех гитаристов в нашей компании только Саша Прокопов мог их сыграть.

Но были все-таки исключения. Хором мы орали "Пилигримов" - по-моему, это вообще самая популярная песня Клячкина, и, наверно, единственная пригодная для того, чтобы именно орать ее хором. 

И были еще две песни, которые пел Сашка для нас - по просьбе слушателей.  

Наши дамы в целом не очень любили Клячкина, но одна его песня нравилась им безоговорочно, и они постоянно просили Сашку ее спеть. . 

Это как раз "Сигаретой опиши колечко".

Не знаю, почему им нравилась именно эта, одна из многих.

Может, женская часть читательниц (или читателок?) объяснит.

Сигаретой опиши колечко...

Сигаретой опиши колечко,
Спичкой на снегу поставишь точку.
Что-то, что-то надо поберечь бы,
А не бережем - уж это точно.

Обернется золотою рыбкой,
Захочу - шутя поймаю шапкой.
Кажется вначале просто гибкой,
Приглядишься - оказалась шаткой.

Э, да что там ждать - скорее в норку,
По ночам и вправду стало жарко. 
Что ты скажешь - маленькая горка,
А такая трудная повадка!

Сигаретой опиши колечко,
Спичкой на снегу поставишь точку.
Что-то, что-то надо поберечь бы,
А не бережем - уж это точно!

18 апреля 1964

А еще одну песню Клячкина в студенческие годы Сашка пел уже по моей просьбе.

Вот сыплет серый дождик за окном,
А мне мечтать под дождик об одном -
Увидеть мне сквозь дождик лишь тебя,
Но этот дождик не моя судьба.
Я знаю, этот дождик, он пройдет,
Я знаю, этот дождик - идиот.

Эта песня тогда вполне буквально соответствовала моим жизненным обстоятельствам и 
общему настроению.  
Вот здесь можно послушать и посмотреть клип на эту песню. 
https://www.youtube.com/watch?v=Q1Mz0IbRi-0

Только во всех записях, что я нашел в интернете сейчас, Клячкин поет по-другому вторую
строку третьей строфы. Хотя в моей домашней коллекции все "по-старому".

А вот очень подходящая, по-моему, к "Сигаретой опиши колечко" фотография из моего 
архива, примерно из тех времен, хотя все же более поздняя, и уже из совсем другой 
истории.

 

Написал про свою любовь к Галичу. И подумал, что Клячкина все-таки люблю больше.

Я почти не читал стихи очень известного в свое время советского поэта Степана Щипачева, но мне запомнилась пародия на его стихи:

Тот любит двух, а этот трех,

А этот даже четырех.

А я всегда любил одну -

Свою законную жену.

(Судя по тем немногочисленным стихам Щипачева, что попадались мне на глаза, пародия даже и на пародию-то не похожа, примерно так Щипачев и писал).

В реальной жизни мне не приходилось одновременно любить не то, что четырех, но даже двух, но, когда речь идет об искусстве, я очень любвеобилен и люблю многих.

Но любимый из бардов все-таки Клячкин. Не раз уже писал об этом. Видимо, мы с ним как бы в резонанс попадаем по части мировосприятия (и по части любви к Бродскому, у Клячкина очень много песен его на стихи). И у Клячкина-то, в отличие от Галича, очень много песен "про любовь", и почти все они грустные, печальные, драматические, порой трагические (правда, у Клячкина в основном все песни такие, не только о любви). Одна из моих любимых его песен так и называется — "Грустная песня о городских влюбленных". Кстати, ее пел Гребенщиков — я слышал в его исполнении "чужие" песни на слова только трех авторов, и один из них Клячкин (второй — Вертинский, третий — Хвостенко). Правда, при всем уважении к БГ, Клячкин, на мой взгляд, лучше эту песню пел, но, возможно, я пристрастен и необъективен.

Но было у Клячкина небольшое количество вполне веселых песен. В принципе можно точное число назвать. Клячкин такие песни называл "фишками", и таких "фишек" у него, насколько я знаю, всего пять. Веселье там тоже специфическое, скорее смех сквозь слезы, ситуации комические, но жизнь героев не складывается. Исключение, пожалуй, составляют "Фишка №4" и "Фишка №5" - там никаких слез нет, сплошной оптимизм.

Фишка №4:

По ночной Москве идет девчонка,
Каблучками цок-цок-цок.
Вдруг откуда ни возьмись, сторонкой -
Незнакомый паренек.

Он ей говорит со знаньем дела:
"Виноват, который час?"
А она ему на это смело:
"Два-двенадцать-сорок шесть".

Он ей: "Что-то я, пардон, не понял,
Что такое сорок шесть?"
А она: "Да это ж телефон мой,
(Господи, какой балда!)

Позвоните, попросите Асю, -
Это буду лично я.
Ну, а вас зовут, я вижу, Вася -
В общем, познакомились."

Парень осмелел: "А вы поэтов
Знаете ли вы стихи?"
А она ему в ответ на это:
"Евтушенко - мой дружок".

Он ей говорит: "Тогда простите,
Может быть, нам в ресторан?.."
А она: "Вы завтра позвоните,
А сейчас меня ждет муж!"

25 октября 1962

В скобках должен заметить, что в ту пору даже в Ленинграде были шестизначные номера телефонов — буква и пять цифр. Наверняка и в Москве тоже. Просто буква у Клячкина в размер не влезла.

И, поскольку уже все равно отвлекся, продолжу про телефоны. Я до сих пор помню тогдашний телефон Юры. Ж28714. Запомнился он благодаря простому мнемоническому методу, который сразу приходил в голову практически всем: Женщина — полбанки (2.87 тогда стоила бутылка "Московской") — пачка "Шипки" (14 коп.). Такое забыть невозможно.

С этой песней для меня связано еще одно воспоминание.

Моя мама сильно не любила Евтушенко, считала его самовлюбленной посредственностью. Я с ней был не согласен, считал, что Евтушенко человек талантливый, и есть у него прекрасные стихи. Правда, немного. Мне лично нравились 2-3 из прочитанных. Это, конечно, дело вкуса. 

И как-то я дал маме послушать "Фишку №5". Клячкина мама тоже не любила. С ее боевым характером она с ним по мировосприятию в резонанс никак не попадала, и  считала Клячкина однообразно унылым. У меня с мамой предпочтения в сфере искусства в целом совпадали, но не всегда.

Но эта песня ей как раз очень понравилась. Во-первых, уж ее-то унылой никак не назовешь, а во вторых, ей по душе пришелся контекст, в котором упомянут Евтушенко. Она сказала примерно следующее: "По размеру-то и Вознесенский бы подошел, и Окуджава. Но Клячкин вполне правильно выбрал имя; знакомством с Евтушенко может хвастаться (или выдумывать его для поднятия авторитета) только вот такая публика, для нее он и пишет". Здесь я с мамой тоже не согласился, я знал вполне приличных людей, которым нравился Евтушенко. Хотя таких было немного, мои друзья и знакомые предпочитали Вознесенского и Бродского.

В заключение - "Фишка №5". Замечу, что Бродский не писал антисоветских песен, у него таких просто нет. Он просто был сильно не созвучен эпохе, в которой даже трагедии были оптимистическими, да еще к тому же песни на стихи Бродского писал, поэтому путь на радио и ТВ ему был закрыт… Так что эта песня, наверно, единственная в которой власть упомянута. И то с восторгом!

Фишка №5

Я скажу вам по секрету — 
я на всех начихал: 
меня ценит как поэта 
Нюрка-дворничиха. 

Доказательства на месте, 
если хочете знать: 
мы лежим в кровати вместе — 
вот вам! Так вашу мать. 

Я несу искусство в массы — 
где народ, там и я! 
Ох, какая ж, братцы, власть-то 
наша правильная! 

17 марта 1963

 

Любите ли вы Галича?

(окончание)

В заключение — о единственной известной мне песне Галича, в которой речь идет исключительно о любви (или нелюбви?), без всякой примеси общественной тематики. Чистая лирика.

Билет

Подари на прощанье мне билет

На поезд куда-нибудь.
А мне все равно куда он пойдет
Лишь бы отправиться в путь.

Ты скажи, на прощание, как всегда
Мне несколько милых фраз...
А мне все равно - о чем и зачем,
Лишь бы в последний раз!

Мне б не помнить ни губ твоих, ни рук,
Не знать твоего лица...
А мне все равно, что Север, что Юг -
Ведь этому нет конца!

Совершенно непохоже на Галича, которого я знаю. Неудивительно, что мне никогда в голову не приходило связывать как-то эту песню с Галичем, хотя знаю я ее тоже смолоду. Эта песня была на той самой пленке, с песнями в исполнении (как я понял много лет спустя) Ольги Антоновой. К сожалению, найти песню, спетую Антоновой, мне не удалось, так что послушать можно только самого Галича. На Youtube есть запись, сделанная, видимо, на какой-то пьянке, и очень некачественная. Трудно разобрать слова. И вспомнилась молодость. Большинство пленок Галича, которые удавалось раздобыть в Ленинграде, были именно такие, так что мы сидели перед магнитофоном и прокручивали песни по маленьким кусочкам, стараясь разобрать слова. Это теперь хорошо — можно найти текст практически любой песни. Зато перед тем, как Галич начинает петь, в записи слышен женский голос "Это единственная песня про любовь, да?". Так что, видимо, я прав. Галич поет эту песню в своем стиле, голос усталый и трагический. Тоска и безнадега.

Предполагаемая Антонова пела совсем не так. Галич — немолодой мужчина, а Антонова — как бы девочка, переживающая несложившуюся любовь. Я прямо слышу ее голос, торопливый (в отличие от медленного исполнения Галича), захлебывающийся. Это "захлебывание" было подчеркнуто некоторым изменением слов исходного текста. В исполнении Антоновой первая строфа звучала так:

Подари мне на прощанье билет на поезд

Куда-нибудь, куда-нибудь,

Подари мне на прощанье билет на поезд

Куда-нибудь, куда-нибудь,

Совершенно другой ритм. Совершенно другие чувства.

А как "правильно"?

На сайте bards.ru написано, что текст песни написан Адой Якушевой, а музыка — Галича. Якушева — женщина, и к моменту написания текста была молода, так что вроде как исполнение Антоновой — "правильное". Если, конечно, текст действительно написан Якушевой.

Но штука в том, что "исходником" в любом случае является стихотворение Ленгстона Хьюза:

"Six-bits Blues",

Gimme six-bits' worth o' ticket
On a train that runs somewhere.
I say six-bits' worth o' ticket
On a train that runs somewhere.
I don't care where it's goin'
Just so it goes away from here.

Baby, gimme a little lovin',
But don't make it too long.
A little lovin', babe, but
Don't make it too long.
Make it short and sweet, your lovin',
So I can roll along.

I got to roll along!

Стихотворение это перевел Михаил Зенкевич в 1946 году; перевод выглядел так:

Прощальный блюз

Подари на прощанье мне билет
На поезд куда-нибудь.
Подари на прощанье мне билет
На поезд куда-нибудь.
Мне всё равно, куда он пойдёт,
Лишь бы отправиться в путь.

Пусть будет недолгая наша любовь
И сладостна, и светла.
Пусть будет недолгой эта любовь,
Что наши сердца зажгла.
Пусть будет недолгой наша любовь,
Чтоб я уехать могла.

Навсегда уехать могла.

А песенный вариант был написан гораздо позже.

Не совсем понятно, почему Зенкевич перевод сделал "в женском роде", из оригинала это никак не следует; женщина может, конечно, назвать любимого мужчину "baby", но все же, судя по песням, чаще все-таки бывает наоборот.

Возможно, именно из-за этого "женского рода" возникла версия об авторстве Якушевой. Во всяком случае, я не знаю никаких других песен Галича, написанных на чужие стихи.

Хьюзу, когда он написал свое стихотворение, было сорок лет. Галичу, когда он писал песню, не было пятидесяти.

Так что "правильно" (то есть в соответствии с авторским замыслом) пел все-таки Галич.

 Любите ли вы Галича?

(продолжение)

Теперь хочу вспомнить песню Галича о любви с первого взгляда. Хорошая песня, и конец вполне счастливый. Причем не просто любовь с первого взгляда, а любовь с первого взгляда на международном уровне.

Кстати, хочу спросить у тех, кто все-таки читает этот текст: "А вы встречали в жизни любовь с первого взгляда?" Может, с вами такое происходило, может, наблюдали со стороны. Мне вот не доводилось, ни самому испытать, ни наблюдать за тем, как это случается с другими. Это не значит, что я не верю в любовь с первого взгляда, я ведь не сомневаюсь в существовании многих вещей, которых я никогда сам не видел. Но в данном конкретном случае некоторые сомнения все-таки имеются — не писатели ли такое выдумали? Так что если кто-то пережил или наблюдал такое, напишите, пожалуйста.

А вот и текст этой песни (кстати, по словам самого Галича, это самая первая из написанных им песен, хотя есть и другие мнения):

ЛЕНОЧКА

Апрельской ночью Леночка

Стояла на посту.

Красоточка-шатеночка

Стояла на посту.

Прекрасная и гордая,

Заметна за версту,

У выезда из города

Стояла на посту.

Судьба милиционерская -

Ругайся цельный день,

Хоть скромная, хоть дерзкая -

Ругайся цельный день.

Гулять бы ей с подругами

И нюхать бы сирень!

А надо - с шоферюгами

Ругаться цельный день.

Итак, стояла Леночка,

Милиции сержант,

Останкинская девочка -

Милиции сержант.

Иной снимает пеночки,

Любому свой талант,

А Леночка, а Леночка -

Милиции сержант!

Как вдруг она заметила:

Огни летят, огни,

В Москву из Шереметьева

Огни летят, огни.

Ревут сирены зычные,

Прохожий - ни-ни-ни!

На Лену заграничные

Огни летят, огни!

Даёт отмашку Леночка,

А ручка не дрожит,

Чуть-чуть дрожит коленочка,

А ручка не дрожит.

Машины, чай, не в шашечку,

Колеса - вжик да вжик!

Даёт она отмашечку,

А ручка не дрожит.

Как вдруг машина главная

Свой замедляет ход,

Хоть и была исправная,

Но замедляет ход.

Вокруг охрана стеночкой

Из КГБ, но вот

Машина рядом с Леночкой

Свой замедляет ход.

А в той машине - писаный

Красавец-эфиоп,

Глядит на Лену пристально

Красавец-эфиоп.

И, встав с подушки с кремовой,

Не промахнуться чтоб,

Бросает хризантему ей

Красавец-эфиоп!

А утром мчится нарочный

ЦК КПСС

В мотоциклетке марочной

ЦК КПСС.

Он машет Лене шляпою,

Спешит наперерез:

- Пожалте, Л. Потапова,

В ЦК КПСС!

А там, на Старой площади, -

Тот самый эфиоп.

Он принимает почести,

Тот самый эфиоп.

Он чинно благодарствует

И трёт ладонью лоб,

Поскольку званья царского

Тот самый эфиоп!

Уж свита водки выпила,

А он глядит на дверь.

Сидит с моделью вымпела

И всё глядит на дверь!

Все потчуют союзника,

А он сопит, как зверь...

Но тут раздалась музыка

И отворилась дверь!..

Вся в тюле и в панбархате

В зал Леночка вошла.

Все прямо так и ахнули,

Когда она вошла!

И сам красавец царственный,

Ахмет Али-Паша

Воскликнул:

- Вот так здравствуйте! -

Когда она вошла.

И вскоре нашу Леночку

Узнал весь белый свет,

Останкинскую девочку

Узнал весь белый свет -

Когда, покончив с папою,

Стал шахом принц Ахмет,

Шахиню Л. Потапову

Узнал весь белый свет!

<<1962>>

Хочу добавить к тексту два комментария.

Как-то я писал о том, что многое в прозе и стихах, очевидное для современников, совершенно непонятно для последующих поколений. Думаю, что для молодых сегодня как раз совершенно непонятно, о какой "модели вымпела" идет речь. А тогда-то, в 1962, это было понятно всем. О советских успехах в космосе в то время, наверно, даже из утюгов рассказывали, а это был один из самых больших успехов за период между первым спутником и полетом Гагарина. Вот цитаты из Википедии:

"14 сентября 1959 года в 00:02:24 станция «Луна-2» впервые в мире достигла поверхности Луны в районе Моря Дождей".

"«Луна-2» несла два шарообразных вымпела из нержавеющей стали, каждый из которых был составлен из 72 пятиугольных сегментов: 12 правильной формы, на поверхности которых были отчеканены герб СССР и надпись «СССР», и 60 неправильной формы с пятиконечной звездой, надписью «СССР» и датой запуска". 

Вот модели этих самых вымпелов и дарили иностранным гостям, а все советские люди знали эти вымпелы по фотографиям в газетах.

Второй комментарий относится к исполнению этой песни Галичем. На всех пленках, которые довелось слышать, Галич обильно, почти в каждую строфу, вставлял слово "бля". Особенно это трогательно звучало в описании первой встречи:

"Бросает, бля, хризантему ей":

И в потрясенном возгласе принца при второй встрече:

"Воскликнул:

Бля, вот так здравствуйте!"

Нецензурированную, "правильную версию исполнения можно найти далеко не везде; я вот нашел ее здесь: https://drivemusic.club/bards/1038673-aleksandr-galich-lenochka.html

А теперь еще одна песня о любви — трагической (если, конечно, считать описанное любовью). Опять-таки люди, которые не жили (уже взрослыми) в СССР, вполне могут не представлять себе, что в гостинице можно было поселиться, только предъявив паспорт, а чтобы мужчина мог занять номер с женщиной, в паспортах нужно было иметь штамп о браке. Провести женщину в гостиницу было можно, но с оглядкой, а после 11 вечера присутствие гостей в номере запрещалось вообще. Конечно, эти правила обходили, но они существовали, и, если нарушение раскрывалось, можно было получить неприятности — вроде сообщения на работу и т. д. Так что герой песни опасается не просто так...

Командировочная пастораль

То ли шлюха ты, то ли странница,

Вроде хочется, только колется,

Что-то сбудется, что-то станется,

Чем душа твоя успокоится?

А то и станется, что подкинется,

Будут волосы все распатлатаны.

Общежитие да гостиница -

Вот дворцы твои Клеопатровы.

Сядь, не бойся, выпьем водочки,

Чай, живая, не покойница!

Коньячок? Четыре звездочки?

Коньячок - он тоже колется...

Гитарист пошел тренди-брендями,

Саксофон хрипит, как удавленный,

Все, что думалось, стало бреднями,

Обманул Христос новоявленный!

Спой, гитара, нам про страдания,

Про глаза нам спой и про пальцы,

Будто есть страна Пасторалия,

Будто мы с тобой пасторальцы.

Под столом нарежем сальца,

И плевать на всех на тутошних.

Балычок? Прости, кусается...

Никаких не хватит суточных.

Расскажи ж ты мне, белка белая,

Чем ты, глупая, озабочена,

Что ты делала, где ты бегала?

Отчего в глазах червоточина?

Туфли-лодочки на полу-то чьи?

Чья на креслице юбка черная?

Наш роман с тобой до полуночи:

Курва здешняя коридорная!

Влипнешь в данной ситуации,

И пыли потом, как конница.

Мне - к семи, тебе - к двенадцати,

Очень рад был познакомиться!

До свидания, до свидания,

Будьте счастливы и так далее...

А хотелось нам, чтоб страдания,

А хотелось, чтоб Пасторалия!

Но, видно, здорово мы усталые,

От анкет у нас в кляксах пальцы!

Мы живем в стране Постоялии -

Называемся - постояльцы...

1963

Я помню, что Галич последнюю строку пел "И навеки мы постояльцы".

И, кстати, анкеты, среди прочего, нужно было заполнять и при заселении в гостиницу. С указанием национальности.

Эта песня явно перекликается с песней Кукина "Гостиница". Только у Кукина, конечно, эта достаточно неприглядная история выглядит гораздо красивше и романтичнее.

Никакого сальца, никакой водочки, все очень даже переживательно и тонкочувственно.

Гостиница

Ах, гостиница моя, ах, гостиница!
На кровать присяду я - ты подвинешься,
Занавесишься ресниц занавескою...
Хоть на час тебе жених - ты невестою.

Бабье лето, так и быть, не обидится,
Всех скорее позабыть, с кем не видимся.
Заиграла в жилах кровь коня троянского,     
Переводим мы любовь с итальянского.         

Наплывает слов туман, а в глазах укор,
Обязательный обман - умный разговор.
Сердце врет: "Люблю, люблю!" - на истерике, 
Невозможно кораблю без Америки.             

Ничего у нас с тобой не получится.
Как ты любишь голубой мукой мучиться!
Видишь, я стою босой перед вечностью,       
Так зачем косить косой - человечностью?     

Коридорные шаги - злой угрозою,
Было небо голубым - стало розовым...
А я на краешке сижу и не подвинулся...      
Ах, гостиница моя, ах, гостиница!           

Октябрь 1965,

Я люблю Галича еще и за то, что его и мое отношение к песням, которые пели туристы в электричках, полностью совпадает.

Кукин, кстати, был один из самых популярных авторов этих "гитарно-мужественных" (как назвал в свое время этот жанр не помню уже кто) песен; на самую его популярную песню "А в тайге по утрам туман" даже пародия была; это единственная известная мне пародия на бардов (если, конечно, не считать "Пародию-трагедию по Высоцкому" Клячкина, но там все-таки другое).

Галич это свое отношение очень четко выразил в песне "Прощание с гитарой" "Чибиряк-чибиряк-чибиряшечка")

Прощание с гитарой (Подражание Апполону Григорьеву)

Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка,

Ах, как скушно мне с тобой, моя душечка!

Осенняя, простудная,

Печальная пора,

Гитара семиструнная,

Ни пуха, ни пера!

Ты с виду — тонкорунная,

На слух — ворожея,

Подруга семиструнная,

Прелестница моя!

Ах, как ты пела смолоду,

Вся — музыка и стать,

Что трудно было голову

С тобой не потерять!

Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка,

Ах, как плыла голова, моя душечка!

Когда ж ты стала каяться

В преклонные лета,

И стать не та, красавица,

И музыка не та!

Всё в говорок про странствия,

Про ночи у костра,

Была б, мол, только санкция,

Романтики сестра.

Романтика, романтика

Небесных колеров!

Нехитрая грамматика

Небитых школяров.

Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка,

Ах, как скушно мне с тобой, моя душечка!

И вот, как дождь по луночке,

Который год подряд

Бес на одной на струночке,

А шесть других молчат.

И лишь затем без просыпа

Разыгрываешь страсть,

Что, может, та, курносая,

"Послушает и дасть"...

Так и живёшь, бездумная,

В приятности примет,

Гитара однострунная —

Полезный инструмент!

Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка,

Ах, не совестно ль тебе, моя душечка!

Плевать, что стала курвою,

Что стать под стать блядям,

Зато номенклатурная,

Зато нужна людЯм!

А что души касается,

Про то забыть пора.

Ну что ж, прощай, красавица!

Ни пуха, ни пера!

Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка,

Что ж, ни пуха, ни пера, моя душечка!

1965

Эпиграф все-таки не из Григорьева, у Григорьева в оригинале (Галич говорил об этом перед исполнением) в "Цыганской венгерке":

Чибиряк, чибиряк, чибиряшечка,

С голубыми ты глазами, моя душечка!

 По многочисленным просьбам трудящихся вывешиваю фотографии замечательных кактусов, которые зацвели у Иры.

 Любите ли вы Галича?

Любите ли вы Галича так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость..? (Я оставил в этой фразе "молодость", поскольку полюбил Галича давным-давно, в молодости, в студенческие годы. И продолжаю любить сегодня, когда я старик.)

Тем, кто ответит на этот вопрос "да", нет смысла читать дальше. Песни, которые я буду здесь цитировать такие люди знают наизусть, так же, как и я, и ничего нового об этих песнях для таких людей я не скажу. Так что я обращаюсь к тем, кто отвечает "нет", в надежде передать им свою любовь. И сразу предупреждаю, что в этом тексте буду обширно воспроизводить тексты песен Галича, поскольку ориентируюсь на тех, кто их не знает или не помнит. Ссылок для прослушивания я давать не буду, песни в исполнении Галича легко можно найти по названию. Тексты хороши сами по себе. Но Галича все-таки лучше слушать. На гитаре он играл не очень, но исполнитель — потрясающий, невероятно артистичный.

Принято считать, что Галич — бард-антисоветчик, или, по крайней мере, что его песни носят чисто общественно-политический характер. И сам Галич в своей страшной и, показало время, пророческой песне "После вечеринки" упоминает песню, которая, видимо, наиболее полно характеризует его работы — "Облака", песню о сталинских лагерях:

После вечеринки

Под утро, когда устанут
Влюбленность, и грусть, и зависть,
И гости опохмелятся
И выпьют воды со льдом,
Скажет хозяйка: — Хотите
Послушать старую запись? —
И мой глуховатый голос
Войдет в незнакомый дом.

И кубики льда в стакане
Звякнут легко и ломко,
И странный узор на скатерти
Начнет рисовать рука,
И будет звучать гитара,
И будет крутиться пленка,
И в дальний путь к Абакану
Отправятся облака…

И гость какой-нибудь скажет:
— От шуточек этих зябко,
И автор напрасно думает,
Что сам ему черт не брат!
— Ну, что вы, Иван Петрович, —
Ответит ему хозяйка, —
Боятся автору нечего,
Он умер лет сто назад…

1970 г.

Действительно, большинство песен Галича — про "это". За "это" он и был изгнан из СССР, да и смерть его вызывала вопросы — действительно ли это был несчастный случай...

Но есть у Галича и песни о любви. Конечно, это любовь в условиях уродливой советской действительности, но это все же любовь.

Мне кажется, что самая популярная "любовная" песня Галича — "Красный треугольник". Любовная тема уже в названии (слов "треугольник"-то здесь использовано в смысле "любовный треугольник"), в песне муж изменяет жене, жена уходит от мужа, а в финале происходит примирение, то есть конец как бы счастливый. Правда, поскольку это все-таки Галич, то вся эта история густо пропитана ненавистью к "совку", хоть и "треугольник", но все-таки "красный", жена, как следует из текста, высокопоставленный профсоюзный работник (чем занимается муж — не сказано, но, поскольку вопрос о супружеской измене рассматривается на общем собрании, видимо, герои песни — коллеги), но все-таки главное — это любовная история, все крутится вокруг нее. Я слышал записи, на которых Галич называет эту песню "Разноцветная песенка" и "Товарищ Парамонова", но официальное название — "Красный треугольник".

Красный треугольник

Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать?
Вот стою я перед вами, словно голенький.
Да, я с Нинулькою гулял с тетипашиной,
И в «Пекин» ее водил, и в Сокольники.

Поясок ей подарил поролоновый
И в палату с ней ходил в Грановитую.
А жена моя, товарищ Парамонова,
В это время находилась за границею.

А вернулась, ей привет — анонимочка:
Фотоснимок, а на нем — я да Ниночка!..
Просыпаюсь утром — нет моей кисочки,
Ни вещичек ее, ни записочки!

Нет как нет,
Ну, прямо — нет как нет!

Я к ней в ВЦСПС, в ноги падаю,
Говорю, что все во мне переломано.
Не серчай, что я гулял с этой падлою,
Ты прости меня, товарищ Парамонова!

А она как закричит, вся стала черная:
— Я на слеза на твои — ноль внимания!
И ты мне лазаря не пой, я ученая,
Ты людЯм все расскажи на собрании!

И кричит она, дрожит, голос слабенький…
А холуи уж тут как тут, каплют капельки:
И Тамарка Шестопал, и Ванька Дерганов,
И еще тот референт, что из органов,

Тут как тут,
Ну, прямо, тут как тут!

В общем, ладно, прихожу на собрание.
А дело было, как сейчас помню, первого.
Я, конечно, бюллетень взял заранее
И бумажку из диспансера нервного.

А Парамонова, гляжу, в новом шарфике,
А как увидела меня — вся стала красная.
У них первый был вопрос — «Свободу Африке!»,
А потом уж про меня — в части «разное».

Ну, как про Гану — все буфет за сардельками,
Я и сам бы взял кило, да плохо с деньгами,
А как вызвали меня, я свял от робости,
А из зала мне кричат: «Давай подробности!»

Все, как есть,
Ну, прямо — все, как есть!

Ой, ну что тут говорить, что ж тут спрашивать?
Вот стою я перед вами, словно голенький.
Да, я с племянницей гулял с тетипашиной,
И в «Пекин» ее водил, и в Сокольники.

И в моральном, говорю, моем облике
Есть растленное влияние Запада.
Но живем ведь, говорю, не на облаке,
Это ж только, говорю, соль без запаха!

И на жалость я их брал, и испытывал,
И бумажку, что я псих, им зачитывал.
Ну, поздравили меня с воскресением:
Залепили строгача с занесением!

Ой, ой, ой,
Ну, прямо — ой, ой, ой…

Взял я тут цветов букет покрасивее,
Стал к подъезду номер семь, для начальников.
А Парамонова, как вышла — стала синяя,
Села в «Волгу» без меня и отчалила!

И тогда прямым путем в раздевалку я
И тете Паше говорю: мол, буду вечером.
А она мне говорит: «С аморалкою
Нам, товарищ дорогой, делать нечего.

И племянница моя, Нина Саввовна,
Она думает как раз то же самое,
Она всю свою морковь нынче продала
И домой по месту жительства отбыла».

Вот те на,
Ну, прямо — вот те на!

Я иду тогда в райком, шлю записочку:
Мол, прошу принять по личному делу я.
А у Грошевой как раз моя кисочка,
Как увидела меня — вся стала белая!

И сидим мы у стола с нею рядышком,
И с улыбкой говорит товарищ Грошева:
— Схлопотал он строгача — ну и ладушки,
Помиритесь вы теперь по-хорошему!

И пошли мы с ней вдвоем, как по облаку,
И пришли мы с ней в «Пекин» рука об руку,
Она выпила дюрсо, а я перцовую
За советскую семью образцовую!

Вот и все!

(1963)

Вполне себе happy end по-советски.

Сегодня вспомню еще одну песню — "Городской романс", она же "Подмосковный жестокий романс", она же "Тонечка", она же "Аджубеечка" (если кто не помнит - журналист Аджубей женился на дочке Хрущева и сделал прерасную карьеру, став в итоге главным редактором Известий. Тогда возникла поговорка: "Не имей сто рублей, а женись, как Аджубей". Хотя, надо признать, что "Известия" при нем были неплохой по советским меркам газетой, поскольку Аджубею как зятю позволялось больше, чем другим. Там, к примеру, была напечатана запрещенная до того поэма Твардовского "Теркин на том свете".  

А в песне - вполне классическая история: мужчина бросает любимую, чтобы жениться по расчету на нелюбимой, а потом вроде как переживает, поскольку любовь жива. Таких сюжетов полно в мировой литературе; примерно так же собирался поступить Ганя Иволгин в "Идиоте", другое дело, что там до женитьбы не дошло, но он-то был готов, а потом бы тоже мучился. Хотя Настасья Филипповна, конечно, не дура Тонька, и тестя не пришлось бы ублажать, но все равно мучился бы. Тем более, что Настасья Филипповна устроила бы ему веселую жизнь… Классический сюжет опять-таки приправлен приправлен ненавистью к "совку", но сама классическая схема полностью сохраняется.

Городской романс

Она вещи собрала, сказала тоненько:
«А что ты Тоньку полюбил, так Бог с ней, с Тонькою!

Тебя ж не Тонька завлекла губами мокрыми,

А что у папы у ее топтун под окнами

А что у папы у ее дача в Павшине,

Топтуны да холуи с секретаршами,
А что у папы у ее пайки цековские,
И по праздникам кино с Целиковскою!

А что Тонька-то твоя сильно страшная —
Ты не слушай меня, я вчерашняя!
И с доскою будешь спать со стиральною
За машину за его персональную...

Вот чего ты захотел, и знаешь сам,
Знаешь сам, да стесняешься,
Про любовь твердишь, про доверие,
Про высокие про материи…

А в глазах-то у тебя дача в Павшине,
Холуи да топтуны с секретаршами,
И как вы смотрите кино всей семейкою,

И как счастье на губах — карамелькою...»

Я живу теперь в дому — чаша полная,

Даже брюки у меня — и те на молнии,
А вина у нас в дому — как из кладезя,

А сортир у нас в дому — восемь на десять…

А папаша приезжает сам к полуночи,
Топтуны да холуи тут все по струночке!
Я папаше подношу двести граммчиков,
Сообщаю анекдот про абрамчиков!
А как спать ложусь в кровать с дурой-Тонькою,
Вспоминаю той, другой, голос тоненький,
Ух, характер у нее — прямо бешеный,
Я звоню ей, а она трубку вешает...

Отвези ж ты меня, шеф, в Останкино,
В Останкино, где «Титан» кино,
Там работает она билетершею,
На дверях стоит вся замерзшая,
Вся замерзшая, вся продрогшая,
Но любовь свою превозмогшая,
Вся иззябшая, вся простывшая,
Но не предавшая и не простившая!

Эту песню, конечно, надо слушать. Чего стоит одна долгая, кажущаяся бесконечной пауза перед словами "Я живу теперь в дому…" (слушать лучше вот здесь - https://www.google.com/search?q=%D0%B3%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%87+%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9+%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D1%81+%D1%81%D0%BB%D1%83%D1%88%D0%B0%D1%82%D1%8C&rlz=1C1IXYC_ru&oq=%D0%B3%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%87+%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9+%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D1%81+%D1%81%D0%BB%D1%83%D1%88%D0%B0%D1%82%D1%8C&gs_lcrp=EgZjaHJvbWUyBggAEEUYOTIICAEQABgWGB4yCggCEAAYgAQYogTSAQg4MjA3ajBqNKgCALACAQ&sourceid=chrome&ie=UTF-8#fpstate=ive&vld=cid:3fbf3bae,vid:ZTAB4tk0JfQ,st:0 — здесь такая же запомнившаяся навсегда пауза, как на пленке из юности)

Кстати, любопытно, что в фильме фигурирует скромное "кино с Целиковскою". Возможно, это как раз соответствовало художественным вкусам аджубеевского тестя.

Потому что в другой (уже не любовной) песне Галича речь идет совсем о другом, совсем не совково-целомудренном, кинорепертуаре на высокопоставленных дачах:

 Мы поехали за город,

А за городом дожди,
А за городом заборы,
За заборами - вожди. 

Там трава несмятая,
Дышится легко,
Там конфеты мятные
"Птичье молоко". 

За семью заборами,
За семью запорами,
Там конфеты мятные
"Птичье молоко"! 

Там и фауна, и флора,
Там и галки, и грачи,
Там глядят из-за забора
На прохожих стукачи. 

Ходят вдоль да около,
Кверху воротник...
А сталинские соколы
Кушают шашлык! 

За семью заборами,
За семью запорами
Сталинские соколы
Кушают шашлык! 

А ночами, а ночами
Для ответственных людей,
Для высокого начальства
Крутят фильмы про блядей! 

И, сопя, уставится
На экран мурло:
Очень ему нравится
Мэрилин Монро! 

За семью заборами,
За семью запорами
Очень ему нравится
Мэрилин Монро! 

Мы устали с непривычки,
Мы сказали:
- Боже мой! -
Добрели до электрички
И поехали домой. 

А в пути по радио
Целый час подряд
Нам про демократию
Делали доклад. 

А за семью заборами,
За семью запорами,
Там доклад не слушают -
Там шашлык едят! 

1961