Сегодня хочу написать еще об одном стихотворении Бродского из "гутмановской" подборки. Это "Пилигримы", одно из самых ранних стихотворений Бродского. Оно датировано 1958 годом, и в семитомнике, изданном Пушкинским домом, стоит на третьем месте - после "Прощай, позабудь и не обессудь" и "Еврейского кладбища". 

ПИЛИГРИМЫ

Мои мечты и чувства в сотый раз
идут к тебе дорогой пилигримов.
В. Шекспир

Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы
идуr по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды встают над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может бьпь, постижимым,
но все':"таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога .
. "И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и бьпь над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.
1958

Это стихотворение мы наизусть не читали. Мы его пели. Песня "Пилигримы" - тоже, видимо, одна из первых песен Клячкина. Здесь есть видео - https://www.youtube.com/watch?v=6mEWJ-iZIiQ&list=RD6mEWJ-iZIiQ&start_radio=1

Но на этом видео Клячкину 54 года, и он уже совсем седой. А я помню записи, сделанные лет на 25 раньше, и, по моим воспоминаниям, пел он тогда заметно по-другому. По-моему, намного спокойнее, и, благодаря этому спокойствию сильнее ощущалось отчаяние и безнадежность. 

Но найти записи 60-х годов мне не удалось. И общение с ИИ не помогло. Он попытался выдать мне за тогдашнюю явно гораздо более позднюю запись (с сопровождением на фортепиано, чего в 60 не было никогда), в чем и сознался в итоге. А ссылок на реальные записи так и не дал.  

И любопытная деталь. Ни на одной записи (включая предложенную видеозапись), ни в одном концерте я не слышал, чтобы Клячкин пел текст Бродского целиком. Он всегда пропускал последнюю строфу. Интересно, почему. Может, натуралистичность строчки про солдат и явная ироничность строчки про поэтов не укладывались в замысел Клячкина?  А может, все проще, - просто к Клячкину попала самиздатовская версия без последней строфы. Правда, тогда непонятно, почему он не добавил последнюю строфу и позднее, когда не мог не ознакомиться с полным текстом. Может, решил, что из песни слово не выкинешь, но и не вставишь... 

Из наших гитаристов только Саша Прокопов мог справиться с мелодиями Клячкина, и он часто пел эту песню по нашей просьбе. А мы всегда орали ее хором. Немного было песен, которые мы пели хором. Только те, которые сильно чем-то цепляли всех. Может, вот этим:

"мир останется лживым,
мир останется вечным",

а может, чем-то другим. Не помню тогдашние ощущения. 

Но "цепляли" нас "Пилигримы", "уж это точно" (это тоже цитата из Клячкина, но из его собственного текста).