Я вспомнил самый, наверно, яркий пример глубоко эмоционального восприятия искусства, который мне довелось наблюдать.

О своей родне по материнской линии я напишу как-нибудь в другой раз. Сейчас — только в связи с этим случаем. Брат моей бабушки Жени, Леонид, был слепой. Он ослеп после ранения в Великую Отечественную. А рядом с нашим домом на Орбели был комбинат, на котором работали слепые. И государство, которое все же не только всякими мерзостями занималось, построило для слепых работников комбината 100-квартирный дом, чтобы слепым не нужно было издалека добираться до работы. И дядя Леня получил в этом доме квартиру. Перевозкой мебели занялся сын дяди Лени, Павел, еще один мамин двоюродный брат и мой двоюродный дядя, Костя (о нем я обязательно напишу отдельно, я его любил), и я. Павел был рабочий, слесарь, сильно пьющий. Он иногда заходил к нам в сильном поддатии и в прекрасном настроении, долго сидел у нас, рассказывал маме, какая она замечательная и как он ее любит, иногда рассказывал о книгах, которые прочитал за последнее время, а перед уходом просил денег в долг. Возвращать долг (а он обязательно возвращал) он приходил трезвый, держался сухо и быстро уходил.

Так вот, занялись мы втроем перевозкой мебели. Собрались в коммуналке, где жил дядя Леня с женой, погрузили нехитрую мебель в заказанный грузовик, отвезли в новый дом, выгрузили мебель. Расстановкой занималась уже потом тетя Лена, жена Леонида. А мы, покончив с работой, занялись делом. В магазин, естественно, отправили меня, как молодого (это было еще в мои студенческие годы). Гастроном был в соседнем доме, в ту пору еще можно было без проблем купить выпивку и какую-никакую закуску. Надо сказать, что закупились мы достаточно скромно, злоупотреблять не намеревались. Сидели почему-то на полу, подстелив газеты. Уже не помню, что нам воспрепятствовало сесть за стол, который мы привезли, на привезенные же стулья. Включили телевизор, который тоже стоял на полу, и начали справлять новоселье под телевизор. А там показывали козинцевского "Гамлета". Павел смотрел фильм исключительно эмоционально, комментировал, переживал ужасно. Ему приходилось напоминать, что пора и выпить. Напомню, что выпивки у нас было сравнительно немного, так что это были если не совсем, то почти трезвые эмоции. Когда дело дошло до сцены поединка с Лаэртом, Павел не мог больше сидеть, он вскочил с пола и начал бегать по комнате. А когда началось умирание Гамлета с финальным "Дальнейшее — молчание", Павел не выдержал, смотреть на это он не мог, выбежал в переднюю. Вернулся он оттуда только когда фильм закончился, на глазах его были слезы. Мы с Костей поняли, что его надо как-то утешить, привести в себя. И мы отправились за добавкой в гастроном, на этот раз уже дружно, втроем.